Аскет

Попаданцы. Техномагия.

2026

(версия - 0.1-91-gb1b9a2b, сборка от 11.07.2026 11:59:26)

Эд Нерский (UNera)

11.07.2026 11:59:26

Часть 3. Увидеть лишнее

Новые знакомые

Интересно, что жить на технический этаж пришли, условно говоря, люди идейные. О чём речь? А речь о том, что редкий человек в возрасте шестнадцати-восемнадцати лет думает о будущем. Приняли в академию? Хорошо. Какой-то далёкий дядя оплатил учёбу, проживание и питание? Ещё лучше! Что для этого нужно? Поставить подпись под каким-то вассальным договором? П-ф! Покажите клеточку, в которой я должен активировать галочку! На выходе из академии нас ждёт дворянство, богатство и высшее общество! Так и зачем сейчас грузить свои мозги разными мелочами? Правильно – ни к чему!

Большинство местных идёт именно по этой дороге. И не мне их осуждать. Тем более что в нашем мире подростки такие же. Взять хотя бы моих детей (правда, они значительно старше моего теперешнего окружения, но с точки зрения взрослого – разница не велика)… М-да.

Однако в любой массе встречаются и исключения. Вот и здесь тоже нашлось аж шестеро человек, что уже сегодня, сейчас, что называется, “считают каждый пенни”.

Забавно, что большинство моих соседей стоят на той же позиции, которую я озвучивал секретариату в мае. Дескать, поскольку обучение в академии обязательно, то оно должно быть бесплатно. При этом, среди таких бунтарей есть даже благородные. Но расскажу по порядку.

Итак, ближе к первому сентября в капсульном блоке стали появляться новые жильцы.

Сперва прибыло двое братьев – Михаил и Сергей Фёдоровы. Оба – уроженцы Пскова, в которых Система распознала дар ещё в раннем возрасте.

Чуть позже одну из ближайших к выходу капсул заняла молоденькая девушка, как выяснилось, – целая баронесса. Звали её Оля, а фамилия у неё была простая, не образованная от какого-либо животного, – Белозёрова. Следом за девушкой материализовался ещё один подросток, который тут же занял слот по соседству с ней – Артемьев Игорь. Тоже – дворянин, правда без титула. Как я понял, этот Игорь в целом был бы не прочь жить на двадцать девятом или даже тридцатом этаже, но сюда он притащился именно за этой девчонкой.

Ну а в самом конце – поздним вечером последнего дня августа появились ещё двое: Максим Поздняков и Воробьёв Владимир. Эта пара, как и братья, тоже были простолюдинами. Первый – откуда-то из Смоленска, а второй – местный, питерский. Познакомились друг с другом они здесь – в секретариате. Встретились и сразу же сдружились на почве одинаковости взглядов на необходимость платить. Вернее, на несогласие это делать. Хе-хе.

Если высокородные соседи по капсулам учёбу таки оплатили, хотя и сопротивлялись, то все простолюдины имели незакрывающиеся окошки в интерфейсе с требованием согласиться с форматом доступа к обучению.

Проявив участие, внимательно слушая собеседников и поддакивая, я даже смог выпросить скриншот, чтобы сравнить его с тем, что было у меня.

Оказалось, что я не являюсь уникальным ни в применяемых ко мне методах убеждения, ни в выборе способов борьбы с системой. Получается, покойный секретарь, встречавший меня в мае, как говорится, был не виноват. Ничего личного против меня он, выходит, не имел.

Но как там говаривал Глеб Жеглов в моём мире?

Запомни, Шарапов, наказания без вины не бывает! Ему (Груздеву) просто надо было вовремя разбираться со своими женщинами!

Ну, а тому секретарю, стало быть, нужно было правильно выбирать работу. Или сторону в войне. Да, и миром, миром он тоже, похоже, ошибся. В общем, триста эргон – это триста эргон. Хе-хе.

Но вернёмся к моим соседям.

Новые знакомства оказались весьма полезными. Например, братья сразу же подсказали мне вполне легальный способ, с помощью которого я смогу покидать академию минимум на два дня в неделю. Оказывается, до начала учёбы они оба трудились водителями грузовиков – где-то в сфере снабжения. Ну, а поступив сюда, они сохранили за собой рабочие места в местном транспортном филиале, и по выходным планируют продолжать подрабатывать.

Поскольку у меня есть права категорий “C”, “D” и “E”, то договорились, что в ближайшие выходные я отправлюсь с ними и попробую тоже устроиться на такую работу. А что? Почему бы не поработать водилой? Не дальнобоем, нет, но вдруг и этот труд мне тоже понравится? Посмотрим, что из этого вырастет.

Все до единого простолюдины были обряжены в военную форму и считались мобилизованными. Получается, о мобилизации драматизировать я начал несколько преждевременно, ведь в целом, кроме дополнительной строевой и физической подготовки, их жизнь не будет отличаться от жизни других студентов. Ну, по крайней мере, так выглядит. Пока так выглядит.

Но в общем о конфликте с военным куратором я не жалею. Нафига мне это строемхождение? Чего доброго можно на каком-нибудь фронте оказаться. Нет, такой балет нам не нужен. А физподготовкой я уж как-нибудь сам…

Кстати, а не пора ли к ней собственно и перейти?

Взглянув на часы, я отметил, что ожидаемое время наступило. Одиннадцать вечера. Кто-нибудь скажет: “Поздновато для спорта?” Может быть, он будет прав. Однако если заниматься регулярно, то не всё ли равно – в какое время?

Но если выбрать нестандартный интервал, то и беговая дорожка, и спортивные снаряды будут, скорее всего, свободны.

А потому, вперёд! Бегом-бегом!

И старые

Спустившись на минус восьмой этаж, я с удовлетворением нашёл там именно ту картинку, которую и ожидал. Стадион был абсолютно пуст. Спортивные снаряды, расположенные у одного из его краёв, – тоже были свободны.

Идеально. Значит, именно это время и запишу в своё расписание, как выделенное под занятия спортом. Впрочем, я всё-таки зайду сюда и рано утром – сравню.

Не торопясь, плавно разгоняясь, я побежал свой первый круг. По уже сложившейся традиции обе мои руки были заняты “бабочками”. Сегодня, после почти целого года тренировок, я могу вытворять с ними многое. Но в данный момент тренирую переброс левой бабочки в правую руку, а правой, соответственно, – в левую. И всё это на бегу.

Поскольку мыслеголос дыхание не сбивает, то как обычно, совмещая с разминкой, решил обсудить с Симом наши последние дела. А дела были интересные.

– Итак, Симка, значит, говоришь, разобрался со стукачами?

– Нет, совсем нет, – тут же откликнулась моя шизофрения, – но частично локализовать проблему мне таки удалось.

– И? – подбодрил я симбионта.

– Понимаешь, какое дело… – начал он задумчиво, – сперва мы с тобой полагали, что вся Система – это код на скриптовом языке. Так вот, оказывается, что это не совсем так. Или даже совсем не так.

– Не понял?! – фыркнул я вслух, едва не споткнувшись.

– Ты беги-беги, не останавливайся, сейчас всё расскажу.

– Я весь – внимание, – тихо проговорил я, а затем перешёл в режим полного мысленного радиомолчания. Сим говорил, а я только слушал.

Картинка получалась странная. Непонятная. А нарисовать её помогло именно журналирование вызовов хуков и триггеров Системы. Как ни странно, хотя нет – ожидаемо, проблемное место нашлось на маршруте отправки данных в сеть. Оказалось, что передаваемые данные проходят через солидный стек триггеров, не все из которых являются исполняемым кодом.

Вернее, не так. Конечно же это код, просто, в отличие от прочего – это не скрипт на местном языке программирования, похожем на диалект нашего Ruby. Это нечто иное. Другое. И почему-то знакомое. Х-гм… Что-то мне это напоминает, но что?

А! Вот, вспомнил! Это же пайп! Unix-пайп – вот очень похожая и точная аналогия! Правда, данные, что в него отправляются, не являются текстовыми. Система пихает сюда всё: пакеты, файлы, потоки, что угодно. Но сама организация: “здесь – вход, там – выход” – делает подход очень похожим.

И что у нас в общей картинке? Один из хуков перед отправкой пропускает весь набор данных во входной конвейер этого г-хм… блока, а затем из другого конвейера выбирает ответ, и далее результат летит в сеть.

Этакий чёрный ящик, вход и выход которого равны между собой. Но само наличие ящика как бы намекает, что при определённых обстоятельствах этот модуль может вносить в поток какие-то изменения.

– Знаешь, – задумчиво протянул я, – эта штука выглядит, как ещё одно аппаратное устройство. Просто его назначение мы пока не понимаем.

– Я тоже так решил. – Сим прислал удовлетворённую эмоцию. Кажется, он специально подводил меня к этой мысли.

– И? – подбодрил его я.

– И именно ради разграничения доступа к таким устройствам мы и придумывали наши песочницы. Например, в сеть у нас может выходить строго одна из работающих Систем. Вроде бы и здесь напрашивается сделать подобный переключатель. Так?

– Точно! – выдохнул я. – Отключи-ка ты эту штуку нахрен от всех песочниц! Нет, в одной оставь и наблюдай! Чего проще-то?

– Я знал, что ты именно это и предложишь, а потому с этого и начал.

Но здесь вскрылись проблемы, и их оказалось сразу несколько. Во-первых, этот блок подключен не только к исходящему потоку данных, но и к многим другим триггерам. И не только к триггерам. А во-вторых, если отключить его от Системы, то спустя какое-то время песочница перестанет работать. Вернее, не совсем так: работать-то она продолжает, но… теряет файлы.

– Теряет файлы? – тупо повторил я.

– Да. Берём систему. Размещаем в песочнице. Затем запускаем её без этого х-гм… устройства. Всё вроде бы хорошо, но спустя несколько десятков секунд файловая система этой песочницы оказывается пуста.

– Вот ведь хрень! – выругался я.

Двадцатый круг закончился, и, добежав его, я, не останавливаясь, рванул к канату. Не спеша перебирая руками, я пытался осмыслить полученный результат.

Но озвученной информацией список обнаруженных проблем не исчерпывался, и симбионт продолжил заполнять мою голову загадками:

– А если песочнице, в которой пропали файлы, вернуть доступ к этому блоку кода, то… и файлы тоже возвращаются. Правда, не все.

Это очень напоминает ликвидацию последствий сбоя: в одном месте получилось, а в другом — нет. Данный файл восстановился, а следующий – безвозвратно утрачен. И знаешь, что странно?

– Что? – прорычал я, медленно спускаясь вниз.

– Чем новее файл, тем вероятность, что он восстановится, выше. Я провёл несколько экспериментов и могу утверждать, что это именно так!

– Полное отсутствие логики! – фыркнул я, – известно же, что если база данных что и портит, то в первую очередь именно то, что в данную секунду записывает. А чтобы сломать записанное давно – нужно очень-очень постараться.

…

Занимаясь своими упражнениями, я внимательно следил за радаром, и картинка, которую я на нём видел, удручала. Ещё когда я бегал круги, маркеры людей внутри источника явно реагировали на моё приближение. Возникло ощущение, что помещение с жемчужинами – этакая ловушка, ждущая свою жертву.

Но на кого эта ловушка поставлена? Неужели на меня? Но ведь я никому не говорил, что сегодня буду здесь.

Однако накопители мои переполнены энергией – около полутора миллионов эргон в них есть. Куда бы их деть? Зайти или нет?

Закончив с подтягиваниями, я решил пробежать ещё несколько кружков – понаблюдать. Итак, что мы имеем? Поздний вечер и народу здесь нет от слова совсем. Лишь пятеро типов в источнике. И вот как интересно они себя ведут: когда я подбегаю к арке входа, то они как бы рассредотачиваются, а когда от него удаляюсь – расслабляются.

Какой вывод из этого следует? Они ориентируются на радар! Х-гм. А если вот так сделать?

Как я уже говорил, одна из обманок закопана у меня здесь – на стадионе. Пробегая мимо неё, я вызвал её интерфейс и активировал функции муляжа, одновременно с этим включив радарную невидимость. Вот и первое боевое крещение моей прелести. Не снижая скорости я продолжил движение и пробежал ещё один полный круг. В этот раз на поведении маркеров моё приближение никак не отобразилось. Ещё бы: напрямую они меня не видят, а на экранах их радаров я почему-то остановился на противоположной стороне стадиона. Ну что же, ещё круг и можно попробовать войти…

Переведя свои магические татуировки в режим непрерывной работы под управлением одного из восьми имплантированных ядер, я остановился перед источником. Стоя здесь, я преследовал две цели: следил за этими непонятными типами и рассматривал источник во всех спектрах магического зрения.

И тут мой взгляд буквально прикипел к одному из предметов, а вернее, объектов в Сути.

– Знаешь, Симка, – пробормотал я, глядя на магический вихрь энергии, уходящий вниз, – а ведь вон та штука, куда сливается вся энергия отсюда, мне что-то напоминает.

– Что? – переспросил он.

– А вот скажи ты, – хмыкнул я, – вдруг наши впечатления совпадут? Смотри, вон тот вихрь собирает энергию в этот хвостик. А позже он сливается с хвостиком от вон того вихря. И всё это вместе единым потоком идёт во-он туда. Видишь?

– Да.

– А теперь посмотри на эту штуку в Сути. Что она тебе напоминает?

– Э… – Сим ненадолго задумался, – неужели это утилизатор? Ты хочешь сказать, что избыток энергии источника сливается в обыкновенный утилизатор?

– Вот! – обрадовался я. – Если ты здесь видишь утилизатор, если я здесь вижу утилизатор, то, стало быть, это утилизатор и есть!

– И что это значит?

– А значит это, Симка, что даже если и случится то, чем пугал меня Волков – что кредиты якобы отменят, то утилизаторы и фабрикаторы всё равно никуда не денутся. Ведь если избыток энергии сбрасывать не в них, то куда?

– Может быть и есть куда, – возразил Сим. – Эта инфраструктура появилась всего восемьдесят лет назад, а родовые источники существовали всегда.

– Может быть, может быть, – согласился я. – Но академия подключена именно к утилизатору. И кто-то кроме академии тоже. Если бы они готовили отключение от такой системы, то здесь бы точно уже всё переделывалось! Впрочем, может быть, я и ошибаюсь. Посмотрим. Предварительно будем считать эту загадку разгаданной, а пока давай попробуем сделать то, ради чего мы здесь.

Говоря это, я осторожно переступил порог и вошёл в источник академии. Может, в будущем я к такому виду привыкну, но пока это место, конечно, впечатление производит мощное. Если рассматривать окружающее пространство магическим зрением, то кажется, что ты попал в жерло действующего вулкана: потоки, течения, вихри. И всё это хочет сожрать, выпить твою ауру досуха. Впрочем, аура у меня и так пуста, но накопители…, накопители – нет.

От входа я сразу свернул направо – подальше от радарных отметок. Шагая, внимательно следил за своим телом, вернее, за разрисованными по его поверхности и внутренностям плетениями. Всё вроде бы было штатно. Руки я держал, чуть разведя в стороны, стараясь рунами “отвода глаз”, выведенными адалитом на фалангах указательного и среднего пальцев, охватить максимум площади. Отток маны из накопителей был слабый, и это говорило, что либо в мою сторону взгляды бросают очень редко, либо система не работает.

Однако маркеры на радаре не перемещались, и я пришёл к заключению, что всё в порядке.

Зайдя за одну из колонн, остановился и прижался к ней спиной.

– Знаешь, что напоминают мне эти типы? – хмуро пробормотал я.

– Что? – прислал вопросительную мысль Сим.

– Дежурных у учебных центров. Здесь пятеро – там пятеро. Здесь дежурят, и похоже постоянно – там то же самое. Уверен, если подойти и поздороваться, то будут что-нибудь требовать. Например, деньги.

– Очень похоже, – согласился со мной симбионт.

Убедившись, что я ниоткуда не виден, я ещё теснее прижался к колонне, а затем сосредоточил своё внимание на семи из восьми накопителей, объединяя их все в один вихрь энергии, уходящий от меня через колонну в сердце Источника. Как и во всех прочих случаях, когда мне надо было передать энергию из точки в точку, этот вихрь представлял собой плетение проводника, закрученное в магический поток…

Повинуясь моей воле, энергия потекла сперва маленьким ручейком, затем больше, больше и в конце превратилась в широченный смерч, утащивший почти полтора миллиона эргон за какие-то пять-десять секунд. Это было похоже на медленный вначале, а в конце – сильный выдох.

Х-хух! И колонна, у которой я стоял, вдруг засветилась всеми цветами радуги.

Чёрт! А ведь этот эффект можно было предвидеть! В прошлый раз, когда я “через не могу” поглощал в этом месте энергию, вокруг всё темнело. Неужто было непонятно, что, если, наоборот, отдавать энергию, то ближайшие ко мне камешки, жемчужины и принцессы засветятся? Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Высунув сперва пальцы с татушками “отвода глаз”, а потом осторожно выглянув, я убедился, что в настоящее время в мою сторону никто не смотрит и быстро шмыгнул за ближайшую колонну, где было темнее.

– Х-гм. А не так тут и круто, как я сперва думал! – хмыкнул я, перемещаясь уже за третий по счёту проход.

– Почему?

– Ну смотри, какой-то миллион эргон зажёг всё в радиусе пятидесяти метров! А раз так, то выходит, что квадратный метр поверхности поглощает не так и много. Эргон сто? – прикинул я.

– Сто тридцать! – поправил меня Сим.

– Вот! – ухмыльнулся я, проскальзывая в арку выхода.

Оставшись незамеченным, я выскочил на беговую дорожку, а затем продолжил изображать занимающегося спортом. Снова набрал обычную для бега скорость, а после выключил муляж, одновременно с этим прекращая действие радарной невидимости.

Дежурные

Вернувшись в капсульный блок, я нашёл своих соседей бодрствующими – болтающими о том и о сём.

Осторожно вклинившись в компанию, я сперва некоторое время просто слушал, а затем изредка стал вставлять и свои реплики.

В основном разговоры, как и в предыдущие разы, шли о перспективах, о том, можно ли не платить все три года обучения и так далее.

Поддерживая беседу, я тоже взял слово и рассказал, что только что был в Источнике академии. Поделился тем, что наткнулся там на странных людей, сторожащих у входа. Отметил, что очень уж они напомнили мне дежурных у учебных центров.

Рассказывая эту историю, никаких целей я не преследовал. Просто посчитал, что моим собеседникам будет интересно. На фактор удачи “вдруг кто чего знает?” я особо и не рассчитывал.

Но здесь подала голос наша баронесса:

– Да-да, – подтвердила она, – я о таком слышала. Подобным образом представители некоторых родов э… зарабатывают.

Уточняя, переспрашивая, удивляясь, мы выяснили, что аналогия с дежурными здесь абсолютная. Всё то же самое, что и с учебными центрами, просто чуть иной ракурс.

Приходит студент в источник академии, и встречает его там гоп-стоп. Происходит диалог, и начинается он, как правило, с вопроса: “Какой род тебе покровительствует?” И если вдруг оказывается, что за спиной посетителя этого магического места стоит кто-то не слишком знатный или никого нет вовсе, то посещение источника становится платным. А в некоторых случаях могут даже отнять ту жемчужину, что была выдана академией.

Здесь я снова вспомнил слова Волкова – он ведь упоминал, что “студенты, которые по какой-то причине утратили свои накопители, проводят в Источнике много времени”. Тогда я обратил на это внимание, но чтобы придать большое значение – нет, не придал. М-да.

В общем, моя информация ввела в уныние всех, кроме родовитой парочки – их-то, как они считали, трогать никто не станет.

И хотя жемчужины моим соседям пока ещё не раздали, было видно, что мысленно они уже попрощались с возможностью развития магического резерва, пока они учатся в академии.

Памятуя, что братья обещали мне помочь с трудоустройством, да и просто исходя из лучших побуждений, я поинтересовался, какой у кого магический резерв, а затем предложил им вовсе не посещать Источник. Мол, моего накопителя хватит на всех.

И действительно, какой резерв может быть у простолюдинов, если они специально не собирали жемчуг, чтобы его увеличивать? Конечно же – небольшой.

Оказалось, что суммарный магический запас всей четвёрки моих соседей не превышает трёх тысяч эргон. Если проводить параллели с моим случаем, то в ближайшие дни им выдадут жемчужины общей ёмкостью сто-двести тысяч эргон. Десять процентов от моего сегодняшнего имплантированного резерва. Фигня.

Ладно, а мне пора вернуться к возне со своим виртом. А заодно решить, что я буду делать завтра. Ведь завтра снова пустой день. М-да.

Допуски

Я хотел попасть на факультет артефакторики. Три раза: “ха!” – смысла в этом не было никакого. Точно так же можно было желать Луну с неба, ну или возвращения домой на землю.

Этот мир – не чета нашему. Знания здесь распределяются по совершенно иным принципам, нежели у нас. Главным фактором в этом процессе становится ответ на вопрос: “имеет ли право субъект икс знать игрек?”

Ну, по крайней мере, в области магии это так. А о том, что творится в сфере обычных знаний, я уже рассказывал.

Когда-то в самом начале моего пути в этом мире, одна стрёмная птица, похожая на Кондора, учила меня рунной магии. Так вот, уже тогда я обратил внимание на то, с каким пиететом она произносила: “имперская руна!”

То, что имперские руны – самые крутые, я понял уже здесь, в академии магии. Нет, я знал об этом с самого начала (птица рассказала), но воочию убедился именно здесь – в месте, где тебя окружают сплошные маги и различные магические артефакты.

Так вот, в первые дни, как я сюда попал, я вообще избегал даже прикасаться к своему магическому резерву. Почему? А потому что большинство людей, окружающих меня, – маги. Да, в основной массе они не видящие, но чувствуют магию они довольно хорошо.

Едешь, например, с кем-то в одном лифте, думаешь о своём. Затем собираешь комок энергии за глазами. Вроде бы – что здесь такого? Ан нет – оглядываются.

Любое движение маны привлекает внимание. И это логично. Маг должен чувствовать магию, иначе какой же он маг? Однако любое – да не любое. “Отвод глаз”, как оказалось, не заметен вовсе. Метки смерти (хотя я их пока ни на кого серьёзно не ставил – только эксперименты и проводил) – тоже.

А вот руны сбора, резака и недавно появившееся в моём арсенале плетение магического обогрева – внимание, увы, привлекают. К счастью, я постоянно хожу либо с пустым резервом, либо с полным, а потому в среднем незаметен.

Но я несколько отвлёкся. Я ведь хотел рассказать о факультете артефакторики, а вернее, о магических знаниях. А как связаны с этим имперские руны, которыми мне посчастливилось обладать? А просто: чтобы изучить нечто, подобное знаниям, полученным мной от Кондора, требуется не только поступить в академию, но и… быть Кондором.

Впрочем, расскажу по порядку.

Итак, проблема передачи магических знаний в этом мире заключается в том, что чтобы чему-то научиться, студент должен не только быть студентом, иметь желание к учёбе, но и, как это ни парадоксально, иметь на то право.

Получив назначение в группу ФБМ-4-25, я открыл файл с расписанием и узнал, что вот прямо сегодня, первого сентября, у меня будет занятие по предмету “Боевая рунная магия”. Казалось бы, чего ещё желать начинающему магу? Но вот только беда: в колонке “требуемый уровень допуска” напротив этого предмета стояла цифра четыре. А, например, предмет “Астральные техники” вообще требовал пятёрки в этой клетке.

Кто-нибудь спросит, а какой уровень доступа у меня? А я отвечу – первый.

И как результат, большинство предметов в моём расписании мне недоступны. Ну, и вопрос: зачислили бы меня, скажем, на артефакторику – и как бы мне это помогло? Хе-хе.

Есть ли способы изменить сложившуюся ситуацию? Есть, и в моём случае их аж два. Первый – стать бароном Кондор. Если бы я на такое пошёл, то появилась бы возможность не только посещать все лекции, но и перевестись на другой факультет, даже на тот, который преимущественно эти самые “Астральные техники” и изучает.

Но этот путь мне, понятное дело, не подходит. Я лучше сдохну, но Кондор в этот мир не вернётся.

Второй вариант – принятие вассалитета у какого-нибудь рода или клана. В этом случае то дворянство, что обещают выдать по окончании академии, автоматически делает выпускника слугой выбранного спонсора.

А такой балет мне тоже как-то слабо интересен. Ну, не могу я представить себя – человека из двадцать первого века в роли слуги.

Устроиться на работу? Легко. Даже на простую, грязную, непопулярную? Запросто! Никак мне это не претит. Но вот сказать кому-то: “господин” или “мой сюзерен” – нет, нет и ещё раз нет. Едва я только о подобном размышляю, во мне сразу же поднимается что-то злое, недоброе, упрямое. Да, упрямое. И здесь мой девиз: “упрямство и труд – всё перетрут” – дополняется коротким: “суки!”. М-да.

Но, возвращаясь к учёбе. Получается, что теперь я нахожусь в довольно смешной ситуации. С одной стороны, как бы учусь в академии. С другой, ходить на большинство лекций – права не имею. Как там говаривал один пожилой авторитет из моего детства?:

Тук-тук! Это я – почтальон Печкин. Принёс посылку для вашего мальчика. Только я вам её не отдам! Потому что у вас документов нету!

Хех!

Впрочем, дисциплины, к которым у меня есть доступ, всё-таки имеются. “История магии”, например. Фуфло, конечно, но, может быть, там найдётся какая-нибудь жемчужина?

Есть в моём списке и предметы, выглядящие интересными. Тот же “Диалог с артефактами”, – не знаю, что это такое, но звучит, звучит заманчиво. Суммарно у меня четыре занятия в неделю, а остальное время – пустое.

Но в целом я не унываю. Ведь чем хороша куча свободного времени? Тем, что я могу спокойно заниматься спортом, да разбираться в местных интернет-технологиях. Пусть и вслепую, но продолжать развиваться магически.

Такие дела.

Княжич Медведев

Лекции, к которым у меня есть доступ, как я понял, в основной своей массе будут общие. То есть здесь всё примерно как и у нас дома: некоторые предметы читают одной группе, а некоторые – сразу нескольким.

Тридцать лет назад, когда я учился, было примерно так же. Высшую математику, например, нам тоже читали в огромной аудитории. Один лектор на две сотни человек. А вот история в моей памяти почему-то преподавалась более г-хм… индивидуально. Впрочем, возможно, конкретно у нашего вуза в то время не было достаточно преподавателей по вышке, – не знаю.

Здесь, в общем, оказалось похоже. Третьего сентября в среду я пришёл к аудитории номер сто семь, чтобы прослушать вводную лекцию по истории магии. И обстановка здесь тоже напоминала объединённое занятие в моём мире. Четыре группы студентов рассаживались по огромной, напоминающей амфитеатр, аудитории.

Положительным моментом в этом формате занятий было то, что не нужно прилагать много усилий, чтобы затеряться в такой толпе. А из неприятного: Вронская тоже была здесь.

Но, к счастью, когда я пришёл, она уже находилась внутри. И, сориентировавшись по радару, я шмыгнул в противоположный от неё конец аудитории. Вернее, поскольку противоположным концом оказался вход, решил от него далеко не отходить.

Примерно одновременно со мной на тот же урок истории прибыл десяток мобилизованных. Шагали они дружно, слаженно, старательно, хотя командовал ими сержант, отобранный из них же. Мои соседи по блоку тоже были среди марширующих, и я, улыбнувшись, помахал им рукой.

Пропустив будущих вояк вперёд, активировал все татуировки отвода глаз на непрерывный режим работы, а затем вошёл в помещение. Оценив обстановку и убедившись, что Вронская сейчас в мою сторону не смотрит, нашёл ближайшее от входа свободное место и сел.

С другой стороны парты сидел какой-то парнишка. На то, что я занял место рядом с ним, он никак не прореагировал. Сперва, во всяком случае. Впрочем, я лишь потом догадался, что его поздняя реакция была связана с тем, что руны “отвода глаз” действовали и на него.

Следом за мной вошёл преподаватель, и сразу же завладел всем моим вниманием. Настолько, что я даже забыл и про Вронскую, и про лекцию, и про прочие свои планы.

Почему так? А всё дело в том, что его маркер на моём радаре отображался не в виде человечка (как у остальных), а в виде перечёркнутого крестиком человечка.

“Не понял, – обратился я к симбионту, – что за хрень?”

“Ты же сам написал этот код!” – обиделась моя шизофрения.

“То есть как, сам? Ах, да! Тьфу ты! Вспомнил!”

И действительно, отметку в виде крестика я проектировал сам. Правда по моей задумке она должна была отображаться не вместе с маркером человечка, а вместо него! М-да.

А сделал я это совсем недавно – после того налёта дронов на порт, которому стал случайным свидетелем. Именно тогда я обнаружил, что летающие сервера могут отображаться на радаре как люди. И чтобы как-то их различать, я поправил код своей системы, чтобы в качестве маркера людей использовался тот же значок, что и раньше, а идентификаторы машин показывались бы крестиком.

Почему крестик? А потому что корпус квадрокоптера имеет форму крестовины! Ну, а что же получается теперь? У нашего преподавателя истории два идентификатора разом – серверный и человеческий. И как это понимать?

В общем, я был настолько поглощён этим открытием, что даже не знал, за что хвататься первым: исследовать журнал, исправлять код своего радара или пытаться повзаимодействовать с этим г-хм… сервером через сеть.

– Тебе кто разрешил сюда сесть? – зашипел на меня сосед.

– А кто мог бы мне это запретить? – машинально фыркнул я в ответ, продолжая одновременно таращиться на преподавателя и в открытое окошко с логами.

“Действительно, – подтвердил мою догадку Сим, – получается, что прямо в вирте этого человека запущен код сервера. У него должен быть интерфейс и система приёма-передачи сообщений. Хочешь – посмотрим, что этот сервер показывает?”

“Да!” – обрадованно подтвердил я.

– Кто посадил со мной эту обезьяну? – внезапно во весь голос заорал мой сосед, вскакивая.

“Кажется, стратегия”не отсвечивать”, которую ты сформулировал утром, – прислал ехидную мысль Сим, – провалилась!”

– Обезьяну? Стратегия? Чего? – повторил я вслух, пытаясь оторваться от окошка с сетевым дампом.

Затем я перевёл, наконец, взгляд на своего соседа по парте.

На вид этому ребёнку было лет пятнадцать. Рост большой, но фигура нескладная. Вероятнее всего, прямо за последний год его рост увеличился более чем на десять сантиметров, и организм всё ещё адаптируется к столь взрывному скачку.

Одет он был во фрак – ни больше ни меньше. Этакий разнаряженный франт. Галстук-бабочка, белая – даже белоснежная рубашка, чёрный – даже отливающий чернотой пиджак и такие же брюки. Волосы у него были тёмные, не длинные, но, что называется, – зализанные. Не знаю, что это – крем, жир или лак. В общем, блестела его причёска неприятно. Мокро. М-да.

Черты лица у подростка были тонкие: губы, брови, ресницы – всё это казалось этакими ниточками. Присмотревшись, я догадался: помада и тушь. Нечто вроде того, как женщины нашего мира при помощи косметики пытаются подправить свой внешний вид. Цвет бровей у него при этом не сочетался с цветом волос, и это придавало картинке сильный диссонанс. Бр-р!

– Михаил Викторович, – обратился к моему соседу преподаватель, – зачем вы снова скандалите?

– Да-да, Михаил Викторович, – повторил я за преподавателем, – скандалить и правда не стоит.

Стремясь как можно быстрее погасить начавшуюся склоку, я попытался сориентироваться, куда бы мне смыться. Справа – стена и вход, влево двигаться не стоит – там Вронская, впереди все парты заняты. Остаётся только одно направление – назад. Рывком оглянувшись, я приметил несколькими рядами позади себя пустую парту, а затем, кивнув преподавателю, буквально в три шага переместился за неё.

Приняв сколь возможно благообразный вид, я сложил свои длинные руки одна на другую – будто первоклассник на уроке.

“Симка, разберись, что за хрен этот Михаил Викторович?” – дал я поручение своему симбионту.

“Княжич Михаил Викторович Медведев, – без паузы отрапортовала моя шизофрения. – если я правильно понимаю, то это сын того самого человека, с которым ты время от времени подумываешь наладить контакт.”

“Вот ить, какая загогулина получилась!” – выругался я цитатой из лексикона известного в моём мире алкоголика.

Поскольку вместо того, чтобы оправдываться или спорить, я тупо отсел от этого непонятного чувака, шаблон в его голове оказался сломан, и он не нашёл ничего лучше, чем закричать мне вслед:

– Ты куда? Стой! Я не приказывал уходить! А ну, сядь на место!

Повернувшись было ко мне, он заозирался по сторонам. Но, к счастью, в наш э… диалог снова вклинился преподаватель.

– Михаил Викторович! – с нажимом произнёс тот. – Пожалуйста, сядьте! Вы мешаете проводить занятие!

А я почти вслух зашипел на симбионта: “Ты что, сдурел? Кастовать”отвод глаз” на виду у всех! Не делай так больше! Спалят же!”

“Зато с панталыку его сбили!” – прислал мысль Сим, а я прямо почувствовал, как он ухмыляется.

– Какое к дьяволу занятие? – заорал во всё горло подросток. – Меня оскорбили! Он! Эта обезьяна! Она меня оскорбила! Дуэль! Здесь и сейчас!

“Ага, такого собьёшь с панталыку!” – криво усмехнулся я, собирая, наконец, шарик у солнечного сплетения. Чтобы это проделать, мне пришлось извлечь немного энергии из имплантированного накопителя.

Не зная, по-видимому, как реагировать на происходящее, преподаватель перевёл взгляд на меня, но я продолжил изображать ученика-паиньку, и тогда он снова переключил своё внимание на Медведева.

– Ваши отношения вы сможете выяснить после занятий. Сядьте, пожалуйста! Не-мед-лен-но!

– Хорошо, я сяду, но сперва… – подросток повернулся и направил палец в мою сторону, но, будто пьяный, снова промазал мимо.

“Симка! Тормози!” – зашипел я мыслями.

– Ты! – княжич наконец сфокусировал на мне свой взгляд. – Да, ты! Горилла-переросток! Да, я к тебе обращаюсь! Я вызываю тебя на дуэль!

После чего, посчитав дело сделанным, он наконец развернулся и с грохотом уселся за свою парту.

В аудитории наступила оглушительная тишина. При этом, казалось, не было человека, который бы не смотрел в мою сторону. Продолжая изображать этакую статую прилежного ученика, краем глаза я видел всех: братьев Фёдоровых, графиню Вронскую, баронессу Белозёрову и даже, как это ни странно, Арину. Вот ведь хрень!

– Михаил Викторович, – прервав длиннющую паузу, вдруг обратился к бузотёру преподаватель, – вас просят пройти к куратору – в комнату шестьсот три. А мы, пожалуй, можем продолжить, вернее – начать.

Отсев от этого крикливого ребёнка, я лихорадочно пытался придумать, что же мне предпринять в данной ситуации. В принципе вариантов было множество: от “незаметно исчезнуть ближе к концу лекции” – до “посмотреть на то, что собой представляют эти самые дуэли”. Но едва я услышал о том, что вместо лекции моего противника ждёт встреча с куратором, как план буквально щелчком оформился в моей голове.

“А вот теперь, Симка, похоже, пришла и наша очередь действовать”, – обрадовался я случившейся оказии, собрав, наконец, шарик энергии и за глазами.

“Действовать?” – прислал испуганную мысль симбионт.

“Ага! – ухмыльнулся я, – действовать! У тебя пять секунд, чтобы предложить вариант, как избежать дуэли. Пока этот хмырь собирается… Время пошло!”

“Но почему я?” – казалось, что моя шиза пребывает в панике. Но я знал, конечно же я знал, что Сим притворяется.

“Потому что именно ты только что творил магию на виду у всех, а значит – виноват!” – строго отчитал его я.

“Но ведь я же хотел, как лучше!” – передо мной вдруг всплыло окошко, в котором в виде зацикленного видео рыдала фигурка человечка с длиннющими руками. Слёзы ручьями брызгали в разные стороны.

Присмотревшись, я хмыкнул: “Чёрт, да это же я! Уж и забыл, как выгляжу со стороны.”

Мысленно раскрыв рот, а потом мысленно же его захлопнув, я решил отложить на потом все вопросы вроде: “ты когда такому научился?”, а затем вернулся к своему плану.

“Как лучше он хотел, посмотрите-ка на него! – усмехнулся я, – а получилось как всегда!”

“Но я, но я…”, – продолжил игру мой напарник.

“Метку смерти хотя бы ты на этого хмыря поставить успел? – перебивая этот поток мыслей, строго спросил я. – Если нет, то время ещё есть. А то вон, гляди – уходит уже!”

“Обижаешь, бро! Стоят, как в аптеке – три штуки. Всё чик-пык! Одна на Медведеве, вторая – на его симбионте, ну и барьер между ними тоже не забыт. Теперь предлагаю начать голосовать за каждый из вариантов, а затем тот, что наберёт большее число голосов, и пойдёт на перерождение…”

“Нет, – пресёк я его смех, – голосовать не станем, вернее, – мы уже проголосовали. Убивать этого чувака в наши планы не входит. Пока, во всяком случае. А потому мы просто кончим сейчас его симбионта. Думаю, от такого события он настолько охренеет, что забудет и дуэль и вообще всю свою кровожадность.”

Собрав свои вещи, а затем основательно хлопнув дверью, княжич, наконец, вышел. Внимательно следя за удаляющимся маркером, я в очередной раз чертыхнулся, что так и не приделал к своему радару отображение предметов интерьера. Однако когда метка сменила цвет на полупрозрачный, я понял, что Медведев покинул первый этаж, а это значит, что находится он сейчас в лифте. Причём один.

Пора!

Положив лоб на руки, которые я всё ещё держал в положении “прилежного ученика”, я закрыл глаза и потянул энергию по нити.

Надеюсь, если сейчас я потеряю сознание, то никто этого не заметит.

Однако моя перестраховка оказалась напрасной: синей энергии в симбионте Медведева было немного, а потому даже лёгкого головокружения я не испытал.

Но вот дальше произошло то, к чему я не был готов от слова “совсем”. Земля под нами содрогнулась, а стены, что называется, заходили ходуном. А спустя какую-то секунду взрывная волна вышибла дверь в аудиторию…

Тернист путь познания

В себя пришёл я рывком. Вокруг стояла оглушительная тишина. Воздух, казалось, состоял сплошь из пыли и каменного крошева. Что-нибудь разглядеть в этом аду не представлялось возможным. Однако судя по показаниям радара большинство людей рядом со мной были живы.

Похоже, этот удар выбил сознание не только из меня – досталось всем.

Преодолевая нахлынувшее головокружение, я поднял голову, прищурился и попытался разглядеть что-либо сквозь окружающее меня марево. Фигуры, пятна и тени. Всё это понемногу начинало шевелиться, двигаться, но почему-то всё так же – в абсолютной тишине.

Силы кончились, и моя голова снова свалилась на сложенные друг на друга руки.

А потом без какого-либо перехода я нашёл себя лежащим на улице – на свежем воздухе. Надо мной склонился какой-то невысокий пухлый человечек. Увидев, что я пришёл в сознание, он ещё раз (непонятно, откуда я это знаю) сложил свои ладони крестиком, после чего направил поток ярко-белой энергии прямо мне в лоб.

Волна блаженства прокатилась по всему моему телу – от глаз до самых кончиков пальцев на ногах. Эта терапия помогла, у меня, что называется, включился звук, и я осознал, что здесь довольно шумно: где-то неподалёку выли сирены, откуда-то слева раздавался гул работающей строительной техники, ну а здесь рядышком чирикали мелкие птицы. Получается, та тишина, что окружала меня до этого – результат оглушения, контузии? Вот, значит, как эта хрень ощущается!

Сделав вывод, что помог мне достаточно, незнакомый лекарь оставил меня в покое, а сам склонился над следующим пострадавшим. Людей, находящихся в сознании, здесь не было. Может быть, моё состояние внушало опасения, а возможно, на то были иные причины, но оказывать нуждающимся помощь этот человек начал именно с меня.

Наблюдая за лекарем, я вдруг осознал, что творимая им магия – рунная. Мне стало интересно посмотреть на начертание руны, что он создавал в ладонях, сложенных крест-накрест, и я попытался усилить своё зрение энергией. Увы, её не было – а потому пришлось сперва сконцентрироваться на имплантированном накопителе.

Совершив мысленное усилие, я представил проводник-вихрь, соединяющий жемчужину с моей аурой. Заполнив за какую-то минуту свой резерв, я привлёк этим действием внимание лекаря. Коротко оглянувшись на меня, он будто бы кивнул своим мыслям, а после продолжил вдыхать жизнь в лежащего перед ним пострадавшего.

Поняв, что мои манипуляции с маной заметны, я решил не смущать этого человека, а потому поднялся и, пошатываясь, отошёл в сторону шагов на двадцать-тридцать. В целом я был очень благодарен ему за помощь, и доставлять ему своими действиями какой-либо дискомфорт в мои планы не входило. Однако любопытство жгло, и отказываться от своих намерений я не стал. Решив, что компромисс между “я не мешаю” и “я могу рассмотреть” достигнут, я, как говорится, напряг всё своё магическое зрение, всматриваясь в начертание символа между ладошками этого человечка.

Вообще, если бы я знал, к чему приведёт моё любопытство, я, вероятно, не стал бы заниматься тем, что кто-нибудь назвал бы “магическим шпионажем”. Но хотя в моей голове и была вся необходимая для понимания информация, пазл в ней ещё не сложился, а потому я, ничего не подозревая, “увеличил” воспринимаемую мной картинку, вложив в дело все 26302 эргона, что у меня были.

“Клик-клац” – уведомила меня Система о создании скриншота.

И сразу после этого с лекарем случилось нечто страшное. Его аура вдруг вытянулась в этакую нить, что была направлена от мага куда-то на север. Затем по нити к этому ни в чём не виноватому человечку вдруг хлынул поток той самой жёлтой субстанции, что однажды я уже в этом мире видел. Дальнейшие события я помню весьма калейдоскопично, фрагментарно и урывками.

Мгновение, и его энергетическое тело сплошь состоит из той желтизны, которую я ежедневно вижу и в своей ауре. Следующий кадр, что я помню: желчь переполняет его, и аура мага “взрывается”, как некогда Кондор. А затем жёлтая субстанция начинает растекаться по округе, впитываясь в ауры людей вокруг несчастного.

Поняв, что происходит какая-то лютая непонятная дичь, я осторожно сместился ещё подальше от эпицентра. Однако эти движения дались мне очень непросто, и спустя некоторое время слабость и головокружение накрыли меня с головой. Судорожно опершись на какую-то стену, я сполз по ней на землю.

Борясь с помутнением, я быстро забыл, зачем вообще я поднимался на ноги. Любопытство рывком отошло на второй план – его полностью заместило головокружение.

Земля вдруг перевернулась и с ужасающей скоростью стала приближаться к моему лицу, и не успел я выставить вперёд руку, как картинка перед моими глазами снова погасла…

Видящий

Следующий приход в сознание не был связан с чьими-либо действиями. В этот раз я очнулся в том, что на земле называлось бы больничной палатой. Однако сходство было весьма условно – несколько коек в одной комнате, и всё.

Несмотря на то, что здесь было чисто, стерильность, кажется, никого особо не заботила. Стены не были выкрашены в светлое, как в наших больницах. Постели тоже не были нормальным образом застелены. Возможно, из-за спешки, а может быть, потому что так принято, больные были просто разложены каждый на свой матрац.

Впрочем, в мире, где лечение магическое, вероятно, так и стоит поступать.

Едва я открыл глаза, в моём интерфейсе всплыло уведомление:

Студенту Перову А.И. надлежит явиться в кабинет 603 к куратору курса.

Не пытаясь, как в прошлый раз, сразу активничать, я прислушался к своим ощущениям. Слабость ещё немного чувствовалась, однако головокружение ушло. Подняв сперва левую, а потом правую руку, я осмотрел свои пальцы. Вроде бы всё было в порядке: и со зрением, и с ощущениями тела. Однако в порядке – да не в порядке. Чего-то не хватало. Чёрт! Сим!

– Симка! – мысленно прокричал я. – Ты здесь?

Тишина в голове сперва поселила в моей душе страх, но, присмотревшись к своему аурному вихрю, я обнаружил и вихрь своего симбионта. Это удалось сделать далеко не с первой попытки, но довольно быстро. В общем, сильно испугаться я не успел.

Выглядел его вихрь так, будто он полностью слился со мной: как две волны сливаются друг с другом в резонансе, как два цвета образуют третий, как два ветра становятся одним.

Другой на моём месте решил бы, что всё – нет больше симбионта. Но я очень давно, чуть ли не с самого появления в этом мире, изучаю магию, а для этого, в частности, разглядываю свою и его ауры. В общем, я не мог не видеть разницы. Не мог не понять, что наши ауры хоть и переплетены в один торнадо, но всё же не являются одним целым. Ощутить это мне помогло цветовое магическое восприятие. Не скажу как, но я сразу вычислил, что итоговый оттенок энергии моего вихря – есть сумма цветов двух энергетических тел. Что это не раствор, не смесь, а именно одна аура, вложенная в другую.

Повинуясь какому-то наитию, я выполнил упражнение, которое однажды научило меня разглядывать Суть – “шаг назад”.

– Бро? – услышал я знакомый мыслеголос, едва переступив порог смыслового мира.

– А ты кого-то другого ожидал здесь увидеть? – ухмыльнулся я, ощущая страх своей шизофрении.

А ведь он и правда боялся именно этого. Что туда, в темноту небытия Сути, вместо меня придёт кто-то другой, не я, а враг. М-да.

Стараясь не давить на свою ментальную половинку, я мысленно ему улыбнулся, а потом мы несколько минут просидели в абсолютной тишине, разглядывая строение вихрей друг друга.

Интересно, что в некоторых, да что там “в некоторых” – во многих измерениях сложность симбионта была выше, нежели моя. С иных ракурсов можно было посчитать, что это я – сущность, живущая в чужой ауре, а не он.

Впрочем, всё это я когда-то видел, и всему этому удивлялся и раньше.

Когда эмоции таки схлынули, то Сим рассказал мне немного информации о том, что происходило со мной в то время, когда я был без сознания. А было довольно много интересного. Во-первых, на место гибели мага-целителя (а он, оказывается, погиб) довольно скоро заявились люди в униформе. При этом они не только тщательно осмотрели всё и всех вокруг, но и многих обыскали – в частности и мою бессознательную тушку.

Во-вторых, в моей Системе кто-то попытался запустить внешний код. Однако поскольку я был без сознания, симбионт эту атаку пресёк, не найдя ничего лучше, чем тупое отключение вирта.

Ну а в-третьих, позже ко всем пострадавшим вообще, и ко мне в частности приводили некоего “специалиста”. Он подолгу неподвижно стоял над каждым человеком, и со стороны казалось, что он что-то ищет или рассматривает. Сим решил, что перед ним видящий, и когда дошла очередь до нас, моя шизофрения не нашла другого способа, кроме “шага назад”. В этом состоянии, как он давно подметил, вихрь сущности, что ушла в тень Сути, перестаёт быть целостным и как бы растворяется в объёме другого.

Памятуя, что не стоит надолго оставлять наше общее тело без контроля, мы, не сговариваясь, вернулись назад: я, что называется, “схватился за рычаги управления”, ну а сознание Сима снова проявилось в моём. Как и в предыдущие разы, тело встретило меня привычной судорогой.

Преодолевая головокружение, я встал, а потом, не обращая внимания на окружающих двинулся по направлению к выходу.

Медицина на земле

На удивление разрушений внутри здания не было. Ну, почти.

Ударная волна была очень мощной, и большинство людей, подпавших под неё, погибли или, как я, получили контузию. Однако если поток воздуха от случившегося взрыва повыбивал двери, содрал повсюду извёстку и снёс все светильники, то он почему-то не смог выбить хотя бы одно окно, не говоря уж о разрушении стен. Два лифта из пяти вообще продолжали работать, как ни в чём не бывало.

Сконцентрировавшись на магическом зрении, я увидел тонкую вязь, идущую по поверхности и внутри стен. Ага, значит, стены здесь энергетически укреплены. Впрочем, это вполне ожидаемо – всё-таки это магическая академия, а не какое-нибудь хухры-мухры.

Раздумывая о том, что нужно будет поизучать эти плетения (вдруг часть из них удастся перенести в виде тату на своё тело?), я добрался, наконец, до цели своего путешествия.

Поскольку меня всё ещё пошатывало, у комнаты 603 я не стал тратить время на политесы и, постучав, сразу же вошёл.

Не скажу, что Волков сидел, ожидая меня, но почему-то именно такое впечатление у меня и сложилось.

– Павел Сергеевич, вызывали? – спросил я, кончиками пальцев опираясь на стену.

– Да, – подтвердил он.

– Э…, позвольте, я присяду? – указал я на гостевое кресло. – А то после случившегося ноги не совсем держат.

– Садитесь, – разрешил он.

Не зная, в какую сторону может двинуться наш разговор, я решил удержать вожжи инициативы в своих руках и, едва примостившись на сиденье, спросил:

– Дроны? Это снова были дроны?

– Снова? – вычленил он из моего вопроса, а затем повторил: – Дроны?

– Эм… – я на некоторое время замялся, а потом продолжил: – когда я ехал из Кронштадта в Питер, х-гм, какого же числа это было? Ах, да – шестнадцатого августа. Так вот, когда наш паром приплыл в порт, то я стал свидетелем атаки дронов. Там всё взрывалось приблизительно так, как теперь здесь…

– У нас мало времени, – прервал он меня. – Далее вам придётся обсуждать всё это г-хм… не со мной. В общем, поделитесь этими соображениями там, – он махнул головой куда-то влево-вверх. А сейчас скажите честно: это вы его убили?

– Я? Убил? Кого? – выдал я с паузами.

– Андрей Иванович, – очень мягко, будто общается с ребёнком, снова перебил он меня, – рассматривайте, пожалуйста, нашу встречу как мою помощь вам. Помните? Я ведь говорил, что все эти игры мне не интересны?

– Помню, – хмыкнул я, – но помогите мне понять. Где и кого я мог э… убить?

– Ну ладно, – он снова прервал меня. – Давайте начнём с самого начала. Недавно вы проходили тестирование, и не завершили его. Помните такой факт?

– Да.

– Так вот, через двадцать минут вам предстоит таки завершить этот процесс. Но помимо стандартной процедуры там будет и следователь. Пока вы будете находиться под действием артефакта, он задаст вам там те же вопросы, что задаю и я.

И знаете, что? Будьте готовы, что правдивость ваших ответов будет оцениваться дополнительными специальными методами, помимо тех, от которых вы уклонились в прошлый раз. А потому снова задам вопрос: это вы его убили?

– Кого? – упрямо повторил я.

– Михаила Медведева.

– Это того, кто набросился на меня за то, что я сел рядом с ним? – я сделал вид, что вспоминаю, – нет, я не убивал и даже не планировал его убивать. Скажу больше: как только конфликт начался, я сразу же, как мог, попытался его погасить и не медля ни секунды отсел на другую парту.

– Хорошо! – одобрил мой ответ Волков, – такой версии и придерживайтесь, когда будете отвечать комиссии. Однако продолжим.

Говоря это, он открыл ящик стола и выложил на него небольшой коричневато-зеленоватый цилиндрик, одна сторона которого казалась обломанной.

– Что это? – задал я вопрос, когда понял, что от меня ожидается комментарий.

– Это остатки артефакта, с помощью которого, вероятнее всего, был убит княжич Медведев. Очевидно, что его отец будет проводить собственное расследование, и он неизбежно выйдет на ту же информацию, что есть и у нас.

– Информацию? – повторил я, – Что вы имеете в виду?

– Вас видели с этим артефактом в руках в коридорах академии и на стадионе.

– Можно взглянуть? – я протянул руку, а потом, получив разрешение, взял нижний кусочек “Укрывателя-1”.

“Получается, система самоуничтожения, что должна была превратить палочку в песок сработала, – прислал мысль Сим, – но что-то пошло не так. Руна распылила только верхние две трети устройства.”

“Нужно проводить натурные испытания, всегда, всегда, всегда нужно проводить испытания!” – мысленно хмыкнул я.

Поразглядывав цилиндрик, я поставил его обратно на стол и резюмировал:

– Нет, это не моё.

Одновременно с этим я мысленно установил связь с остальными “Укрывателями”, вошёл в меню управления каждого, выбрал пункт меню “сбросить настройки”, а после отправил туда пустой файл ключа. Где-то на стадионе – сотней метров ниже и где-то на техническом этаже – сотней метров выше в двух артефактах-обманках активировалась функция самоуничтожения.

После чего я полез в карман и достал одну из “бабочек”. Аккуратно, не делая резких движений, выложил её перед куратором. А затем придвинул к бабочке останки “Укрывателя-1”.

– Объясните? – попросил Волков.

– Судя по всему, и здесь, и там – бронза. Мой ножик, правда, местами много темнее, а местами (где вытерто руками) – много светлее. Если раскрыть – и правда будет похоже, но невооружённым глазом видно, что это разные предметы. Занимаясь спортом, я кручу пару таких ножиков, тренируя таким образом моторику. Вероятнее всего, именно их и видели в моих руках. Осторожнее, – прервал я сам себя, увидев, что куратор взял артефакт в руки и пытается его раскрыть, – здесь магическая заточка!

На некоторое время в кабинете установилась тишина. Я мысленно болтал с симбионтом, а Волков разглядывал мою “бабочку”.

“Каким способом можно обмануть детектор лжи?” – спросил я свою шизофрению.

“Детектор лжи? Где он?” – не понял моего вопроса Сим.

“Он сказал, что комиссия будет оценивать правдивость моих ответов, э… специальными методами, помнишь? Если это не иголки, которые заталкивают под ногти, то остаётся одно – артефакт, определяющий правду. То есть – детектор лжи.”

“Ой! Ещё нам нужно подготовить песочницу. Думаю, снова придёт какой-нибудь запрос с кодом. И как бы не один! Чёрт!” – вместо ответа на вопрос, моя шиза стала собирать список проблем.

– Откуда вы узнали плетения и руны, которые используются в этом ноже? – вдруг спросил Волков.

– Э…? – не нашёл я, что ответить.

– Ну, этот нож вы же сами сделали? – полуутвердительно спросил он.

– Нет, совсем нет. Этот нож я больше года назад приобрёл в фабрикаторе. А плетения и руны, что я знаю, наоборот – в нём и подсматривал. У него в ручках – накопитель, а ещё есть руна сбора энергии и руна-резак. А вот плетение, укрепляющее материал, повторить я не смог. Пока не смог.

На некоторое время повисла пауза, а потом куратор повёл себя крайне странно.

Во-первых, он предложил мне ещё раз отрепетировать ответы на вопросы, которые только что задавал. Дескать, на комиссии (и у следователей в её составе) прозвучит то же самое, а потому мне не повредит, если все озвучиваемые версии будут сформулированы заранее.

Во-вторых, он предложил мне уничтожить плетения и руны в одной из “бабочек”, чтобы ни в коем случае не показывать их комиссии.

Ну, а в-третьих, он попросил меня рассказать о каком-нибудь аспекте жизни в нашем мире.

Всё вместе настолько располагало к себе, что мне стоило значительных усилий сохранять общую настороженность по отношению к этому человеку. Как и в прошлый раз, времени до следующей встречи у меня оставалось мало, а потому я, что называется, галопом – по Европам, рассказал ему о системе медицины у нас дома. О том, что есть бесплатный вариант – за налоги, и платный. Что где-то они дополняют друг друга, а где-то – нет. Упомянул, что сам чаще пользовался услугами врачей за деньги. А потом как-то незаметно для себя сбился на другую тему и рассказал, что последние годы моей жизни были тяжёлыми – состояние здоровья оставляло желать лучшего…

Поймав себя на том, что больше говорю о себе, чем об институте здравоохранения, я осёкся, а после прервал нашу беседу дежурной отговоркой: “Кажется, мне пора”.

Прежде чем уйти, я взял со стола “бабочку” и развеял в ней все плетения и руны. Обратив внимание на мои магические манипуляции, куратор удовлетворённо кивнул и заметил:

– Вообще, я ожидал, что вы придёте ко мне за способом сброса энергии из накопителя в источник. Но теперь вижу, что переживал об этом зря. Очевидно, вы сами прекрасно со всем этим справляетесь.

После чего напомнил мне, что предстоящий допрос будет включать средства контроля правдивости ответов, ну, и отпустил восвояси…

А едва я вышел за порог, как, будто по заказу, получил предписание:

Студенту Перову А.И. надлежит явиться на повторное тестирование и собеседование в кабинет 318. Явка строго обязательна!

Простолюдин

За время, пока я спускался с шестого этажа на третий, мне предстояло решить несколько сложнейших задач.

Первая и главная – как обойти этот чёртов детектор лжи. Вторая – как подготовить Систему к возможным запускам внешнего кода. Особенно я переживал за то, что все песочницы до единой так и пытаются стучаться на далёкий сервер с донесением, что мой ключ скомпрометирован.

Третьим вопросом было то, что среди членов комиссии могут оказаться видящие, которые обязательно распознают в моей ауре Сима. Но как с этим быть, я не представлял. Вообще.

И последнее – что делать, если итог собеседования получится печальный. Впрочем, план действий на этот случай у меня как раз был. Название у него было такое: “Война план покажет”. Главное здесь то, что нужно быть постоянно готовым к красивому, шумному и эффектному выходу из этой х-гм… игры. По возможности, перед Game over нужно добрать очков, по максимуму забрав с собой как можно больше фрагов. М-да.

В общем, с виртом я решил действовать просто. Отключил все песочницы, кроме двух – активной и прокси. Предварительно, конечно, убедился, что никаких файлов, программ или чертежей в активной песочнице у меня не осталось. На прокси оставил работать фильтрацию исходящего трафика с чёрными, белыми и серыми списками, что недавно приделал к этой подсистеме Сим.

А вот решения с детектором лжи у меня не было. Но, к счастью, довольно неплохую идею подсказал симбионт. Вернее, он меня на неё натолкнул. Понимая, что время выходит, и никаких вариантов придумать я не успеваю, он принялся задавать мне вопросы: что я вообще знаю о детекторах лжи, как устроены они в моём мире и так далее. И здесь выяснилось, что я в этой теме, мягко говоря, плыву. Всё, что помню, – это что в основе определения правды или лжи лежит контроль за физиологическими реакциями организма – такими, как потовыделение, перемещение зрачков и тому подобное. Предположив, что в мире магии этот процесс может быть организован аналогичным образом, я бы долго пытался найти что-нибудь похожее на способ, но, как я уже сказал, на мысль меня натолкнул Сим.

“То есть нам нужно каким-то образом сильно замедлить или сильно ускорить все физиологические реакции в организме?” – спросил он.

“Именно!” – подтвердил я, продолжая идти по коридору, одной рукой держась за стену.

“Может быть, то, что тебя всё ещё шатает после контузии, поможет? – предположил он, а потом, подумав немного, добавил: – вот бы несколько усилить этот эффект!”

Раздумывая над его словами, я подошёл к двери с табличкой 318 и мысленно возопил: “А ведь это идея!”

В общем, в кабинет вошло тело, которое изрядно шатало и которое не могло перемещаться иначе, как держась за стены, косяки, предметы. Как я этого добился? А просто – предоставил рычаги управления телом своему симбионту!

…

В этот раз в комнате тестирования было куда больше народу, нежели в прошлый. Здесь присутствовали: трое членов комиссии (с которыми я был знаком ещё по предыдущему посещению этого места), военный куратор (куда ж без него?), а также был мужик, которого Сим уже видел, и посчитал его видящим. Ну и ещё было два мутных типа в чёрной униформе, один из которых выступал за главу всего этого сборища.

– Озеров Юрий Игоревич, старший инспектор имперской службы охраны, – отрекомендовался он.

Остальные же представляться почему-то нужным не посчитали. Ну да, как говорится, нашим легче.

– Перов Андрей Иванович, – откашлявшись, выдала моя шизофрения.

А далее мой взгляд прилип к установленному здесь экрану. В предыдущее моё посещение его здесь не было. Но привлекло меня не само устройство, а транслировавшееся на нём видео. Почему? Потому что в главной роли там выступал я. Звука не было, но всё было понятно и так.

Вот я, бросив быстрый взгляд по сторонам, шмыгаю прямо перед преподавателем на ближайшее ко входу свободное место, а вот, что называется, вылупив зенки, внимательно слежу за каждым его движением. Ну, а далее ролик показывал события вплоть до момента, как взрывная волна врывается в аудиторию.

Что интересно, оказывается, меня не просто оглушило – мою тушку подбросило, вывернуло назад, садануло затылком о заднюю парту, а затем, я снова сполз в ту же позу, что и прежде. Со стороны это выглядело как сущий кошмар. И это при том, что мне ещё повезло – я ведь сидел достаточно далеко от входа.

Удивительно, но видеокамера, снимавшая этот ракурс, в момент взрыва вообще не шелохнулась.

– Прокомментируете? – предложил инспектор, едва видео кончилось.

– Что конкретно? – задал я вопрос. – Кажется, здесь всё достаточно наглядно.

– Ну, что же, – хмыкнул Озеров, – давайте начнём с самого начала. Почему вы вошли, будто на взводе, и сделали это так? – он выделил голосом, а затем видео началось сначала.

– Да, – сделал вид, что сознался я, а вернее, Сим, – входя, я старался, чтобы один человек в аудитории меня не заметил.

– Кто? Почему? – почти хором спросили все.

– Да есть там одна особа, – хмыкнул я. – Ещё с весны за мной бегает. Настаивает на женитьбе… Но я бы не хотел распространяться о том, кто это…

Говоря это, я осёкся, потому что в ответ на мои слова, повинуясь чьему-то приказу, видео переключилось и показало мне Вронскую, которая пристально пялилась на кого-то. Вероятно, на меня.

– Если вы всё и так знаете, – пошли мы с Симом в наступление, – то зачем эти вопросы? Я плохо себя чувствую, а потому, давайте закончим этот балаган.

Интересно, что находясь в роли симбионта, я не ощущал никаких эмоций. Так, будто шарик энергии собран у моего солнечного сплетения. Впрочем, я осмотрелся, он и правда собран. Слабенький-слабенький, едва заметный, но есть. Молодец, Симка!

Моя последняя фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы. Нет, у меня и был на то расчёт, но я не думал, что на провокацию среагируют столь бурно.

Как и в прошлый раз, члены комиссии буквально взбесились. На меня принялись орать, причём в этот раз темой криков было то, что “простолюдин не может столь неуважительно отзываться о графине”, и что “приедет князь Медведев и на моей жизни можно будет поставить крест”, ну, и всё в таком духе.

Отстранённо наблюдая за происходящим, я прекрасно видел, что этот взрыв эмоций на самом деле срежиссирован. Поскольку держать равновесие Симу было тяжело, я предложил ему тупо сесть на пол. Это действие привело к резкой перемене в поведении моих оппонентов – они замолкли и уставились на меня.

– Что пялитесь? – фыркнул я. – Плохо мне, понимаете? Плохо! Голова ещё кружится. Это уже вторая атака дронов, свидетелем которой я стал.

– Атака дронов? – повторил кто-то.

Ну, а дальше я взял инициативу в свои руки, и снова начал пересказывать историю с прибытием в порт. Рассказал, как выглядели те летающие камикадзе, что атаковали подъёмный кран, как бегали люди, как всё взрывалось – “прямо так же, как здесь!”

Параллельно этому экран продолжал по циклу транслировать видео, на котором я снова и снова подсаживался за парту этого неприятного княжича. А затем вдруг кто-то поставил видео на паузу, и меня огорошили вопросом:

– Почему вы положили голову на руки? Вы ожидали взрыва?

Однако ещё увидев это видео впервые, я сразу понял, что такой вопрос мне обязательно зададут, а потому был к нему готов.

– Нет, здесь я жду не взрыва. Когда я положил голову на руки, я просто расслабился, – доверительным голосом произнёс я, а потом добавил: – наконец.

– Расслабился? Наконец? – повторил Озеров.

– Ага, – подтвердил я, – эта история, этот скандал ввели меня в состояние аффекта. Ну, а когда я придумал, каким способом могу избежать дуэли, о которой кричал этот кретин, тогда и расслабился.

Вставив определение “кретин”, я рассчитывал на очередной взрыв эмоций у допрашивающих, но они контролировали себя куда лучше, чем я, даже при том, что я сидел в роли симбионта… внутри себя.

– И что это за способ? – тихим голосом спросил инспектор.

– Дуэльный кодекс, – прошептал я заговорщически.

– Дуэльный кодекс? – повторили они чуть ли не хором.

– Именно кодекс! – подтвердил я. – Он ведь разрешает только дуэли между равными. А я княжичу не ровня, я – простолюдин.

Сброс до заводских настроек

И хотя я откровенно глумился над ними, я не желал, чтобы они это поняли. Увы, они это поняли.

Моя последняя фраза полностью перевернула происходящее, и дальше события пошли по совершенно новому сценарию. Будто синхронизируя свои действия (а может, и правда синхронизируя), комиссия и следствие разом подтянулись, а затем мне официальным тоном сообщили, что сейчас я снова должен буду пройти тестирование, совмещённое со следственными действиями, и что предстоящее покажет мою причастность или непричастность к тому, что произошло в лифтовой шахте с княжичем. И если, мол, эта причастность окажется установлена, то разговаривать мне придётся даже не с правоохранительными органами, а с самим князем Медведевым, который уже направляется сюда.

Через весь этот спич каким-то рефреном сквозило нечто вроде: “но при определённых обстоятельствах мы можем тебе помочь…”

Решив, что пора переходить от слов к делу, я скомандовал Симу, и мы вместе с ним встали и подошли к шару, что до сих пор стоял на столе. Положив две руки на эту жемчужину-переросток, я снова всмотрелся во вспыхнувшие магические переливы.

“Входящий запрос на выполнение кода. Идентификатор инициатора (первые цифры): 71-A2. Режим: однократный запуск. Подтвердить: [да/нет]?”

Хмыкнув на то, что в этот раз запрос совершается от имени кого-то другого, я согласился с процедурой.

Поскольку телом теперь управлял Сим, то именно на мои плечи легло наблюдение за логами и общей системной активностью.

В отличие от предыдущего раза запущенный скрипт не стал делать скриншоты, а отчитавшись об инсталляции, принялся собирать информацию в подкаталоге, который для этой цели создал. Периодически заглядывая туда при помощи системного терминала, я видел, что там скапливается довольно значительный объём всего подряд: от списка установленных программ, до включившейся записи моего восприятия. Сообразив, что эти данные будут использоваться для анализа того, правду или неправду я говорю, мы выработали с Симом стратегию наблюдения. Он должен был постоянно, без рывков, переводить взгляд с одного человека на другого. Эти движения должны быть медитативными, спокойными. На них не должно влиять ничего. Ничего вообще.

Далее, как и в прошлый раз, меня попросили раздеться и встать в круг, что располагался за ширмой. Поскольку все руны на моём теле были заранее деактивированы (а может быть, по иной причине – не знаю), Система не стала требовать у меня избавиться от артефактов.

Ступив в круг, я вдруг почувствовал себя в невесомости. Однажды, попытавшись сигануть с крыши, я был пойман Кондором при помощи такой же магии. Интересное чувство – будто невидимые, невероятно мягкие, воздушные руки держат тебя на весу. Сила тяжести при этом есть, нормально ощущается: здесь – верх, а там – низ, но состояние невесомости тоже наличествует. Интересно было бы научиться колдовать такую магию, но, увы, воздействие было столь тонко, что даже магическим зрением ничего разглядеть не выходило.

Впрочем, ощущений было много, и часть из них была неприятной. Главным неудобством было то, что за какие-нибудь пару секунд моя аура полностью опустела, и в ней не осталось ни эргона.

Переместив фокус внимания на область таза, я с удовлетворением отметил, что энергия в накопителях вполне есть. Хорошо. Появившаяся уверенность, что я смогу уконтрапупить всех, кто находится в этой комнате, вернула ледяное спокойствие в мою душу. Не только Сим, но и я вошёл в этакое медитативное состояние.

Ну, а дальше, убедившись, что “пациент хорошо зафиксирован”, следствие и комиссия начали с того, что озвучили приговор. Да-да, приговор суда надо мной. Не больше и не меньше. Суда, на который меня почему-то не пригласили. Причём это заседание собиралось по поводу, совершенно не связанному с сегодняшними событиями.

В общем, бла-бла, преамбула, обвинение, заключение, аргументы защиты (надо же, там была и защита!). В итоге меня признали виновным в том, что в то время, как Россия ведёт отважную оборонительную войну, негодяй Перов А. И., найдя крупную жемчужину, сунул её в утилизатор, чем способствовал повышению военного потенциала наших противников.

За такое действие преступник получает ярлык “агент международного влияния” и подлежит наказанию – тюремному заключению сроком на девятнадцать лет. Ну, и прочий бла-бла.

“Ну, вот, Симка, – послал я мысль своей ментальной половинке, – кажись, мы с тобой приехали!”

“Погоди! – прервал меня он, – разве не видишь, это лишь пролог, прелюдия!”

Я не мог перевести взгляд с одного члена комиссии на другого (зрением ведь управлял не я), поэтому сосредоточился на слухе и понял, что выступающий, действительно, выдерживает паузу. Вероятно, ожидает моей реакции? Хе-хе. Он ведь ещё не знает, что Симка может быть куда упрямее моего!

– Однако, – видя, что реакции с моей стороны нет, наконец продолжил Озеров, – учитывая обязательства по восстановлению рода Кондор, что лежат на подсудимом, учитывая добрую волю государя…

Ну, и далее снова пошли “бла-бла”, восхваляющие гуманность суда, следствия, государя и так далее.

Ожидая, когда же перейдут к главному – подведению итогов, я почти перестал слушать, однако кое-что сказанное заставило меня встрепенуться.

Перечисляя компромиссы, на которые пошли следствие и суд, Озеров упомянул, что “В связи со смертью главы баронского рода Россольцевых, было также решено приостановить инициированное в отношении него делопроизводство. Однако это не отменяет факта незаконности передачи подсудимому программного обеспечения, не предназначенного для произвольного круга лиц…”

“Россольцев умер!” – вычленил я главное для себя.

“Да, жалко его”, – откликнулся Сим.

Но мы не успели всё это обсудить, как докладчик перешёл, наконец, к принятым решениям.

Итого, суд постановил:

Внести моё идентификатор в реестр “агентов международного влияния”;

Изъять с моего счёта все безналичные денежные средства и перевести их в фонд, который можно будет использовать при восстановлении рода Кондор (этот фонд создал ещё покойный инспектор Савельев);

Принудительно откатить мою учётную запись до первоначального состояния, заменив идентификатор прежним;

Взыскать штраф с рода барона Россольцева в размере пяти миллионов кредитов в пользу государства;

Ну и прочий мелкий “бла-бла”, включающий в себя разнообразнейший обязательный инструктаж несознательного меня…

Едва было сказано последнее предложение, мой вирт перегрузился и перед глазами побежал прогресс-бар с текстом: “Производится откат к базовым установкам…”