Если в прошлый раз я максимально тянул с выездом в эту чёртову академию, то сейчас, напротив, решил отправиться туда как можно раньше. Логика моя была такова: пока каникулы – народу там мало. Можно будет в спокойной обстановке осмотреться.

Вещей для переезда у меня скопилось немного. Подводное оборудование я давно минимизировал, избавившись от гарпунного пистолета, ножа и даже ласт. Два комплекта спортивной одежды, два – летней, зимняя куртка с шапкой да обувь. С учётом того, что часть надета на мне – всё помещается в одну большую сумку через плечо, которая при необходимости может превращаться в рюкзак.

Самая габаритная вещь в моём гардеробе теперь этой самой сумкой и является. У-1. Вообще, за лето моё транспортное средство успело заметно эволюционировать. Изначально это был просто пластиковый колпак с турбинами. Теперь же конструкция стала складной, состоящей из нескольких плоскостей. Эти пластины скрепляются между собой шарнирными сочленениями, образуя обтекатель – под водой, либо дно и борта сумки – на суше. При переноске турбины У-1 оказываются внутри и больше не привлекают к себе внимание. Кстати, я исследовал их внутреннее строение и кое-что понял в местной магии, но расскажу об этом позднее.

Так вот, вывернув наизнанку своё транспортное средство, пристегнув к нему лямки, я в который раз осмотрел его со всех сторон.

– Бро, – подал голос Сим, – а чего завис?

– Думаю, не пора ли повысить его в звании.

– У-1?

– Да. Смотрю я на него и вижу, что от первой версии в нём разве что отсек с батарейками и остался.

– И как мы его теперь назовём? – прислал заинтересованную мысль симбионт.

– Сперва я думал назвать его У-2. Но он больше не страшный, а напротив – заматерел, стал красив, и главное – лёгок. Есть у меня мыслишка, что однажды он дорастёт до того, что сможет не только плавать, но и летать. А раз так, то и имя ему нужно х-гм… водно-воздушное.

– Чайка-1? – предложил Сим.

– Да, пусть будет Чайка-1, – согласился я. – Ну что же, нам, похоже, пора?

Попрощавшись с квартирной хозяйкой, я переключил трек на музыкальном проигрывателе вирта и, насвистывая, потопал на пристань.

Если бы кто увидел меня со стороны, то траектория моего движения могла бы показаться ему странной, причудливой, извилистой. Только вот проблема – вряд ли кто мог бы увидеть меня со стороны. За лето я выработал в себе привычку ходить, постоянно ориентируясь на радар. А вихрь “отвода глаз” (после пары неприятных встреч с монстрами) я теперь держу в состоянии полной боевой готовности даже под водой. В общем, для возможного наблюдателя выглядело бы так, будто я растворился в воздухе. Ну, или я надеюсь, что так бы выглядело. Хе-хе.

Несмотря на то что настроение было приподнятым, треки Медведева почему-то вызывали диссонанс, и я выключил проигрыватель. Потом, спустя какое-то время, вдруг понял, что напеваю что-то из старого советского – из текстов от уехавших за границу:

Тьфу ты! Какое к чёрту “в одну лишь сторону”, какое к дьяволу “не вернётся”? Я вернусь, я обязательно вернусь! Даже если придётся перевернуть весь этот поганый мир вверх ногами!

А дома… Х-гм. Что я буду делать дома? Наташка. Она, конечно, сперва не поверит, что я – это я. Но я уверен, я знаю, я сумею найти слова, чтобы поверила.

А дальше? Нужно будет как-то легализоваться дома. Объяснить происхождение непонятно откуда взявшегося человека, похожего на обезьяну, будет трудно. Интересно, а магия в нашем мире работать будет?

Обдумывая варианты своего возвращения, я поднялся на верхнюю палубу парома, походя кастуя “отводы глаз” налево и направо. Перелез через ограждение и сел на приступку у спасательной шлюпки. Хорошее место – отсюда видно всё судно, а на меня, наоборот, никто не смотрит. “Отвод глаз”, ещё один – не смотрит, я сказал, никто на меня не смотрит!

Так, на чём я остановился? Ах, да. Наташка. А потом нужно легализоваться дома. И здесь развилка. Если магия работает, то Наташку я тоже сделаю магом. Да, видящей она не станет, но и ладно – так тоже неплохо. Резерв, конечно, мой просядет – да и фиг с ним, солить его, что ли? А потом? А потом поедем с ней куда-нибудь…

Денег только надо будет подзаработать… Машину, небось, продала уже – водить ведь не умеет. А как без машины путешествовать? Никак. Ну, можно будет самую дешёвенькую взять. Чтоб тарахтела, да ехала…

Если удастся до конца разобраться с Системой – научиться её копировать не только в софте, но и в железе – поставлю Натахе вирт! Вот удивится! Как-нибудь, а к интернету эту магическую хреновину подключить я смогу. Полноценная виртуальная реальность, да с нормальным интернетом – лепота!

Тьфу-ты! Вот привязалось-то!

Как и в прошлые разы, паром пришёл в район Стрельны – туда, где в этом мире располагалась портовая зона Питера. Чуть выждав, пока народ схлынет с палубы, я тоже направился к трапу, а затем спустился на берег.

Мир будто ждал именно меня, и, едва моя нога коснулась твёрдой почвы, как вокруг взвыли сирены. Протяжно, мерзко, с тем самым звуком, что ни с чем не спутать: будто сейчас начнётся хрень, находиться рядом с которой точно не стоит.

“Р-р-р-и-и-и-у! Р-р-р! Р-р-р-и-и-и-у! Р-р-р!”

Люди вокруг засуетились, задёргались. Кто-то куда-то побежал, кто-то плюхнулся плашмя на землю. Послышались крики – невнятные, но очень эмоциональные.

А я просто остановился и несколько секунд стоял, пытаясь сообразить, что именно мне делать, и нужно ли. В этом мире (да, пожалуй, и в нашем) с подобным я не сталкивался, но если дома я бы к такой ситуации отнёсся серьёзно, то здесь смотрел на всё отстранённо – будто на сюжет интерактивного фильма.

– Ты понимаешь, что происходит? – поинтересовался я у симбионта.

– Нет.

“Р-р-р-и-и-и-у! Р-р-р!” – продолжала завывать сирена.

Внезапно моё внимание привлекло окошко радара. Подозрительным было то, что некоторые маркеры на нём двигались необычайно быстро. Обернувшись, я с удивлением обнаружил, что в этот раз радар отображает отнюдь не людей.

С моря, низко, быстро, почти над самой водой летели дроны – рой четырёхпропеллерных машинок, хорошо узнаваемых в моём мире. Не игрушки – нет. Что-то серьёзное. Шли они группой, согласованно, скоординированно, будто управлялись одним человеком, ну, или одним компьютером.

Размеры у каждого квадрокоптера были внушительными – от метра до полутора, если измерять между центрами пропеллеров.

Следуя жёстко заданным командам, либо повинуясь воле невидимого оператора, воздушная эскадрилья пронеслась над головами людей на пристани, а затем от роя отделилась одна машинка и… врезалась в здание.

Грохнуло так, что мои уши заложило. Однако из созерцательного состояния это меня не вывело. Чуть дальше раздался второй хлопок, за ним третий… А после взрывы стали следовать один за другим. Не сплошной канонадой, а короткой, очень деловой серией. Десять, а может быть, пятнадцать ударов.

Били по промышленным корпусам, складам, каким-то портовым строениям. Один из ангаров почти сразу сложился. Ещё два здания устояли, но начали разбрасываться в стороны кусками, выбросами пыли, огня и металлической дряни.

Сообразив, что стоять на открытом месте – глупость, я вернулся по трапу на паром. Зайдя под прикрытие надстройки, продолжил наблюдать.

Впрочем, смотреть уже было не на что – налёт завершился так же быстро, как начался. Атаковавшие порт дроны не кружили, не стреляли, не искали цели, не устраивали шоу. Просто прилетели, врезались в стены, взорвались, оставив после себя руины пяти крупных зданий, свалив один из грузовых кранов и уничтожив причальную мачту для дирижаблей.

– Х-гм, – сказал я.

– Что думаешь? – спросил Сим.

Я немного помолчал, прикидывая.

Оценить мощность взрывов на глаз я, конечно, не мог. Не сапёр и не артиллерист. Но кое-какие ассоциации из детства всплыли сами. Был у нас когда-то с пацанами период технического творчества, который сейчас, если вспоминать трезво, правильнее было бы назвать малолетним терроризмом.

Селитра, солярка и алюминиевая пудра – самодельные смеси, невинные эксперименты, после которых иногда оставались воронки и вопросы к здравому смыслу.

Так вот, если судить по тем воспоминаниям, то для такой мощности мне понадобилось бы килограммов сто-двести селитро-алюминиевой смеси. Может, больше. Но порядок примерно такой.

А эти дроны столь большой груз, на мой взгляд, вывезти не могли. Вернее, могли или нет – не знаю, но пару-тройку мешков, похожих на те, в каких на наших стройках хранят или перевозят цемент, – я бы точно заметил. Но ничего столь объёмного под их крестовинами не было.

Значит, либо взрывчатка, которой были начинены эти дроны, была во много раз эффективнее амонала, с которым мы в детстве развлекались, либо во взрывах была ещё какая-то добавка. Например, магическая. Только вот магических вспышек я тоже не увидел. Ни характерного свечения, ни ударов по аурному зрению, ничего вообще из того, что я уже привык связывать с явным применением магии.

Странно. Очень странно.

Некоторое время постояв на месте, я вернулся на пристань, продолжая наблюдать за разворачивающейся тут и там деятельностью. Удивительно, но панические метания людей прекратились довольно быстро. Поняв, что всё кончилось, многие остановились и принялись обсуждать произошедшее. Далее появились первые полицейские, за ними подъехала первая пожарная машина. Услышав гул новых приближающихся сирен, я решил, что светиться здесь мне совершенно ни к чему. Но вот вопрос: куда направиться?

Автобусная остановка, которую я помнил по прошлым поездкам, теперь погребена под развалинами одного из зданий. Прикинув, а не пойти ли пешком, я попросил Систему построить маршрут до академии. Вышло около сорока километров.

– Нет, – сказал я сам себе. – Я, конечно, много о себе думаю, но не настолько.

Придётся ждать транспорт.

Стоя в стороне от суетящихся тут и там служб и поглядывая то на руины, то на полицию, я машинально пытался понять: кому вообще понадобилось взрывать здания в порту. Что это? Разборки одного дворянского рода с другим? Покушение?

Х-гм. Не угадаешь – слишком мало данных.

И тут в мои мысли вклинился Сим.

– Бро, – напомнил он осторожно, – вообще-то здесь идёт война.

Я моргнул. Потом хмыкнул и даже хлопнул себя ладонью по лбу.

– Ах да. Точно. Война! В этом мире ведь тоже идёт война, как и у нас дома. И дроны, стало быть, используются здесь так, как и у нас.

Подавив желание залезть в интернет и выяснить, кто здесь кого бомбит, я жёстко осёк себя: дела этого мира – не мои. Хоть сгори здесь всё синим пламенем – что мне с того? Существенным этот пожар будет лишь в случае, если он приближает меня к дому – к Наташке. А если нет – пёс с ним, пусть себе дымит. Мне всё равно.

Но, кажется, нечто важное в этой атаке всё-таки есть. Вопрос. Почему эти дроны отображались на моём радаре? Первое объяснение, что приходит в голову, – простое: они использовали местный “интернет” для связи с удалённым командным центром.

Х-гм. А ведь это интересно!

В автобусе было очень людно, но у меня получилось влезть в него одним из первых, и я занял место в самом последнем ряду – у окошка. Всю дорогу я думал о серверах.

Дамп сетевого трафика, что собирается у меня уже несколько месяцев, позволил быстро разобраться с этими радарными отметками. Дроны, что атаковали порт, управлялись из интернета. Именно поэтому отобразились в логах моего вирта – одним из ретрансляторов сигнала был, получается, и я.

У каждой из этих самонаводящихся воздушных бомб был идентификатор и криптоключ для подписывания пакетов. В общем, получается, это были этакие летающие сервера.

Раздумывая об их устройстве, я из конструктивного состояния, сам того не желая, свалился в мечтательное.

Что я хочу? К чему стремлюсь? Какой путь впереди вижу?

А хочу я взломать один из таких вот серверов. Зачем? Чтобы найти информацию! Если мечтать по-крупному, то, конечно, хотелось бы, сразу наткнуться на руну путешествия между мирами. Или на какой-нибудь межпространственный глюкатор. Подойдёт и инструкция с названием: “Как правильно выдрать душу из одного мира и переместить в другой, не испортив товарный вид”.

Но если серьёзно, конечно, прежде всего меня интересует ритуал, которым сюда перенесли меня.

Та бойня, что устроил Кондор, получается, в этом деле не особо-то и нужна. С помощью всех жертв, что были принесены на той крыше, эти кретины всего-навсего накачали мою ауру энергией. А вот захватили меня там, выдрали из тела и сунули в тело здесь, по сути, довольно просто.

Значит, если повезёт, можно проделать и нечто, но направленное в обратную сторону? Ну, а если нет, если ритуал работает только в одном направлении, то может быть получилось бы найти и вытянуть сюда ещё одну душу – Наташку? В молодое тело какой-нибудь графиньки – вроде хотя бы той притрушенной, что всё лето гонялась за мной. Вот было бы смеху-то!

Осталось только понять, как это делается. Что такое ритуальная магия? Где, на каком сервере можно найти описание? Уверен, не могут все эти дворянчики не пользоваться современными технологиями.

А раз так, то просто нужно копать эту яму дальше. Дорогу осилит идущий! А уж если идущий столь же упрям, как я, то исход предрешён!

Но, возвращаясь к серверам и взломам. Если бы дело происходило дома – в моём мире, пришлось бы, наверное, устраиваться работать в какой-нибудь датацентр, какого-нибудь Google. А там искать, придумывать, как добраться до интересующего меня трафика и не огрести за это уголовку.

Но здесь всё и проще, и… смешнее.

Интернет этого мира – пиринговая сеть: узел – человек, другой – сервер. И хотя местный трафик насквозь и всюду увешан криптографическими подписями, но при этом открыт.

И какой вывод из этого следует? А следует из этого даже не вывод – метод. Хочешь посмотреть на сетевые пакеты, что принимает тот или иной субъект – встань рядом. Вуаля: часть данных непременно прошла через твою Систему. А дальше – дело техники: смотри, медитируй, анализируй протокол, ищи дыры, думай.

Глядишь – и повезёт, как с тем незакрываемым окошком, что принесло мне уровень суперпользователя в моей Системе. Хе-хе.

Да, у меня уже есть копии пакетов от навигации, от музыкального сервиса, от местного мессенджера и от прочей бытовой ерунды. Но с точки зрения вопроса “а как это ломать?” эти данные пока не дают ничего. Увы.

А значит, что? А значит, для анализа нужно собрать больше материала!

Но вот вопрос: а где вообще в этом мире устанавливают сервера? Что это? Датацентры? Особые административные здания? Подземелья в дворянских кварталах? Государственные хранилища?

Я ещё продолжал мысленно перебирать варианты, когда понял, что уже на месте.

Я стоял перед всё той же высоткой, в том же втором круге Питера и испытывал всё то же неприятное чувство, будто заходишь не в учебное заведение, а в хорошо отделанный склеп.

Предъявив предписание, я без особых приключений добрался до знакомого места: шестой этаж, секретариат, кабинет 607. Именно здесь три с половиной месяца назад мне пытались навязать кредит и вассальную кабалу.

Старого секретаря я, разумеется, увидеть не мог. Он ведь ещё летом помер – похоже, в отпуске – далеко на югах. И хорошо. И правильно. Ибо нефиг требовать деньги за то, что должно быть бесплатно!

Ухмыльнувшись этой мысли, я собрался и вошёл в приёмную в почти хорошем настроении.

Новый хозяин кабинета оказался полной противоположностью прежнему. Не тощий и мелкий, а здоровенный бугай. Большой человек за большим столом.

Но вот что удивительно – взгляд у него был такой же. Будто душа того покойника вселилась в новое тело, а после вернулась к исполнению должностных обязанностей. Хе-хе.

В общем, смотрел на меня так, как смотрят на слабоумных родственников: с жалостью, брезгливостью и лёгким сожалением о несовершенстве человеческой породы.

– Кондор… – начал было он с порога, даже не дав мне сесть.

– Перов, – поправил я сразу. – Перов Андрей – Это имя у меня от рождения.

Сбитый с мысли, он хрюкнул, а потом взгляд его стал ещё более кислым.

– Скажите, Перов, – повторил он мою фамилию, будто какое ругательство, – почему вы проигнорировали необходимость обучения, что вам было предписано? Может быть, вы думаете, что это шутки?

– Потому что все требуемые сертификаты у меня давно есть в наличии, – спокойно ответил я. – Нужды посещать учебный центр не было.

Щека у него дёрнулась.

– А почему вы не сообщили об этом ещё в предыдущий визит?

– Меня никто не спрашивал, – пожал я плечами. – Уведомили лишь, что к первому сентября я должен предоставить сертификаты из утверждённого списка. Ну, а вопрос с изучением этих предметов я решил довольно давно – больше года назад. Мне тогда требовались некоторые сертификаты, и я, памятуя, что в будущем придётся поступать в академию, заодно изучил всё, что может потребоваться. Вот, убедитесь.

Говоря это, я сформировал официальное письмо с необходимым перечнем документов.

Некоторое время секретарь молча сверлил меня взглядом, а потом задал следующий вопрос:

– Где вы взяли деньги на оплату обучения?

– Работал ловцом жемчуга. Повезло. Нашёл принцессу…

Вот тут он чуть подался вперёд.

– Сведений о найденных принцессах в средствах массовой информации не было. Какому роду вы её продали?

Я пожал плечами ещё раз.

– Никакому.

– То есть как, “никакому”? – Как-то глухо повторил он за мной.

– Никакому, – подтвердил я, – я просто поменял её на кредиты.

Эффект получился для меня неожиданным.

Толстяк дёрнулся. Побагровел. Потом несколько раз открывал, а затем закрывал рот, будто не находя слов для комментария.

А потом его, что называется, прорвало.

– Вы?.. – срываясь на фальцет, заорал он. – Вы нашли принцессу и сейчас, во время войны, утилизировали её, обменяв на кредиты?!

– Ну да, – спокойно подтвердил я. – А что мне ещё с ней было делать? Ваше окошко с требованием оплаты мешало обзору, а тут э… такая оказия. Вот я и…

Но договорить я не смог. Секретарь буквально взбесился и начал орать на меня, распаляясь всё сильнее.

Что конкретно задело его за живое, я так и не понял: военное время, факт утилизации крупной жемчужины, то обстоятельство, что она прошла мимо какого-нибудь “правильного” рода или то, что попала в руки такого мусора, как я…

В общем, орал он знатно.

Пережидая этот взрыв, я представлял себе, что беседую с NPC из какой-нибудь компьютерной игры. Думал, а что будет дальше? Выдаст он мне новый квест или наоборот – откажет? Хе-хе.

Но в итоге мне всё это надоело, и в одну из пауз я вставил таки свои две копейки:

– Так куда мне дальше-то? Предписание получил. Явился. Учёбу оплатил. И что теперь? Разместите меня в общежитии или мне начинать искать жильё?

Это подействовало, но замолчал он не сразу.

Пару минут ещё кипел, сопел и, видимо, мысленно желал мне разных интересных перспектив. Потом всё же взял себя в руки и заговорил уже куда суше.

Общежитие, мол, в наличии. Питание тоже есть. Но всё платное. Я осторожно заметил, что кредиты на оплату у меня, вообще-то, имеются. На это он только отмахнулся – во время войны, мол, никакой оплаты кредитами. Только наличные. И всё.

Х-гм, и при чём здесь война? Ладно, позже разберусь.

Но кое-что полезное из его бурчания вычленить всё же удалось. Оказывается, общежитие располагается прямо в этом здании. Мало того, для простолюдинов проживание в нём обязательно. Учащиеся могут покидать МАСПБ, но ненадолго и с непременным уведомлением куратора.

Расположено общежитие на двадцать девятом и тридцатом этажах. Стоимость проживания – пять рублей в сутки. Но зато под самой крышей, на техническом уровне, имеется капсульный блок – вроде того подвала, в каком я жил на базе Бельского. Проживание там куда дешевле – рубль в сутки, но оплата тоже – только наличными. М-да. И где же их взять?

Попасть в капсульный блок непросто: сперва нужно подняться на лифте до верхнего (тридцать седьмого) этажа, затем пройти здание насквозь, дойти до лестницы, подняться на техэтаж и ещё немного пройти пешком.

И хотя кредиты у меня были, но жить я снова решил в капсуле. А что? В комнате в общаге обязательно будут соседи, а капсула пусть и тесная, но индивидуальная. С некоторых пор даже вентиляция меня больше не интересует: нарисовал волшебным карандашом руну воздуха, и вуаля…

Осталось решить вопрос с питанием, которое тоже здесь дорогое… Х-гм. Итого, нужно перевести в наличку около 1000 рублей – чтобы расплатиться за год вперёд.

Ладно. Война план покажет.

В общем, из секретариата я направился прямо наверх – под крышу, в капсульный блок.

Что здорово – здесь, как и на базе Бельского, меня встретила пустота. Небольшой длинный зал. Ряд капсул. Штук сорок, может, чуть больше. Общая душевая и туалет. Тишина. И ни души.

– Подходит! – хмыкнул я вслух.

Однако ложка дёгтя во всём этом тоже была. Капсулы, хоть и стояли открытыми, но их интерфейс сообщал, что на постоянно закрепить их за собой можно только после оплаты наличными, а до того можно лишь забронировать ячейку, но запираться она не будет.

Посмотрев на всё это, я хмыкнул: а на кой чёрт мне вообще за всё это платить?

Чтобы она закрывалась? Чтобы официально считалась моей? Так у меня здесь нет вещей, за которые я бы сильно переживал. У-1? То есть “Чайка”? Его я спрячу в рюкзаке, сделанном из него самого. А рюкзак? Приходите и ищите! Кто найдёт – тому приз! Хе-хе!

В общем, я оформил бронь на капсулу, расположенную в самом дальнем углу, а затем достал из кармана свой “Укрыватель-1”. Кто-нибудь спросит: что это? А я отвечу – такая хрень, что состоит из небольшой металлической пластинки, батарейки и расширенного ядра.

На пластинке очень мелко (насколько позволял фабрикатор) адалитом выгравировано несколько рун: руна пополнения, отвода глаз и резак. Ядро “слушает” магический эфир и активирует руны одну за другой. Если рядом никого нет – заряжает батарейку от руны пополнения. Если есть, то сверяет идентификаторы. Для всех кроме меня – включает подачу энергии на руну отвода глаз. Отвод слабенький, но рюкзак, что я решил хранить сверху капсулы – вполне скроет. А внутри капсулы получится, как бы ничего и нет.

Если активированный Укрыватель-1 (кстати, из-за него я и решил переименовать У-1 в “Чайку”) кто-нибудь возьмёт в руки, то ядро активирует режим самоуничтожения. Взрыва не будет, но руна-резак превратит Укрыватель в песок.

Ну, если до такого дойдёт, то рюкзак, наверное, будет уже не жалко. Все чертежи всего, что там есть – у меня сохранены. Если что – заново перепечатаю и всего делов.

Переодевшись, я направился в душ, а там вернулся мыслями к серверам. Итак, где бы мне найти хотя бы один, чтобы постоять неподалёку?

Следующие несколько дней я почти никуда не ходил.

Ну, то есть как “не ходил”. В душ ходил. Выбрался за пределы академии, до ближайшего учебного центра (вернее, до фабрикатора в нём), напечатал себе сухпайков на месяц вперёд. Затем вернулся и далее стен академии не покидал.

Но большей частью я провёл время сидя в своей капсуле – ковырялся в логах, чертежах и записях Россольцева. Сам я на глаза людям не лез, ко мне тоже никто не приходил, и в целом, меня это более чем устраивало.

В какой-то момент, я снова вспомнил о тех дронах, что атаковали морской порт в Стрельне.

Слишком уж они были э… земные, что ли. Не в смысле общей идеи. Идея квадрокоптера не настолько уж великая тайна, чтобы два мира не могли дойти до неё независимо.

Однако что-то было в них такое… неуловимо-родное. Но что? Не знаю. Меня ещё тогда это зацепило, но было не до того, чтобы прямо на месте пытаться проводить расследование. Вокруг всё взрывалось, бегали люди, суетилась полиция, а я, как человек разумный и ленивый, предпочёл убраться подальше.

Но вот теперь, если анализировать, то какие интересные факты можно извлечь из этого нападения?

Первое – факт атаки дронов засекли заранее. Да, их не перехватили. Не сбили. Не остановили. Но сирены взвыли за несколько десятков секунд до нападения – вероятнее всего, тогда, когда аппараты оказались в пределах досягаемости местной локальной связи.

Я уже рассказывал: в интернете этого мира существует как бы два вида соединений: близкие – аналог наших WiFi или Bluetooth, и дальние – что-то вроде GSM.

Так вот, сирены включились, когда дроны вошли в локальное информационное пространство морского порта. Какой-то наблюдатель (не обязательно человек) забил тревогу, и всё загудело, забибикало.

Второе. А что же второе? Х-гм. Пытаясь вспомнить, я откинулся в капсуле и уставился в потолок.

– Бро, ты уже полчаса смотришь в одну точку, – спустя какое-то время заметил Сим. – Опять мысленно ломаешь мир?

– Не мир. Только его сетевую инфраструктуру.

– Это, конечно, куда скромнее.

Я немного помолчал, потом сформулировал мысль вслух:

– Я нигде здесь не видел радаров.

– В смысле? – переспросил Сим.

– В смысле вообще. Ни гражданских, ни военных. Ни вращающихся антенн, ни панелей, ни чего-то похожего на нормальные системы ПВО. Может, они и есть где-то, но на глаза мне пока не попадались. Даже на кораблях, что десятками встречались в заливе, их не было.

– Зато сирены в порту были.

– Вот именно.

Сим на секунду задумался.

– Думаешь, дроны были обнаружены не физически, а по сети?

– Похоже на то.

Чем дольше я крутил эту мысль, тем меньше она казалась мне бредом. В этом мире слишком многое завязано не на отдельные железки, а на Систему. Люди здесь все поголовно чипированы и постоянно подключены к вирт-сети, а заодно выступают живыми ретрансляторами трафика. Значит, и задачи, которые дома решались бы специализированными станциями, тут вполне могли выполняться через эту же инфраструктуру.

Я снова залез в своё хранилище логов, что собирает информацию уже несколько месяцев. Это журналирование я запустил как только понял, что через вирты всех местных граждан течёт полноценный интернет.

Тогда мне было интересно буквально всё: кто, кому и чего шлёт, как устроены заголовки, какие сервисы существуют, как вообще выглядит жизнь в мире, где роль роутера исполняет любой прохожий, случайно оказавшийся поблизости.

Итак, во сколько я туда прибыл? В десять пятнадцать? Ага. Вот эта пачка событий, в которую я уже заглядывал.

– Х-гм, – сказал я, – и что же мы имеем?

– Нашёл? – заинтересовался Сим.

– Похоже, да. Смотри! Эти дроны, будто специально рассылали во все стороны пакеты: “Всем внимание! Мой идентификатор такой-то!”

– Но зачем?

– А вот это именно то, что я хотел бы понять.

Я начал разбирать поля пакетов по одному. Всё, вроде бы, было стандартно: владелец, блокчейн со списком пересылающих и данные. Х-гм. А если взглянуть на картину в целом?

Ну-ка попробуем вывести все сообщения в замедленном времени на пустой белый лист. Итак. Рассмотрим, например, передачи от вот этого дрона… Х-гм! Вот оно!

В ответ на сигнал-пакет “мой идентификатор такой-то!” вирты всех людей вокруг будто откликались аналогичными сообщениями: “а мой – вот такой!”, “и мой!”, “и мой!”…

Но это всё я много раз видел, мало того, на наблюдении за такими пакетами построен мой радар… Так, стоп! Радар!

– Это навигация! – вынес я вердикт!

– Навигация? – переспросил симбионт.

– Сейчас попробую объяснить и сам до конца пойму – хмыкнул я, – смотри. Получив чей-то пакет “вот мой идентификатор!” другие системы отвечают на это аналогичным ответным приветствием. Таким образом, каждый вирт составляет карту пиров поблизости.

То есть, чтобы сформировать такую карту в своей памяти ему просто нужно слушать эфир, а передавая свой идентификатор в пространство, он помогает это делать остальным. Да, точно, это именно оно!

Я вдруг вспомнил, что когда я включал радарную невидимость, то вместе с общей связью я утрачивал и возможность пользоваться навигатором. Но когда я был в городе, то навигатор работал даже с отключённым доступом в сеть.

Вроде бы я даже однажды об этом пытался задуматься, но что-то переключило тогда моё внимание. Посчитал, что позже разберусь. Значит, “позже” наступило.

Итак, включаем радарную невидимость. Чужие метки остались и моя геопозиция тоже вот она – отлично определяется. Но почему? Ах! Я понял!

– Слушай, бро, – сказал Сим осторожно, – ты сейчас так ухмыляешься, будто поймал инсайт.

– Пассивная магическая триангуляция! – озвучил я догадку.

– Маяки? – сделал предположение Сим.

– Неа! Как раз, дроны действовали исходя из того, что навигационные маяки на их запросы не откликаются. Рассылая сигнал “у меня такой-то идентификатор”, они рассчитывали услышать ответы “а у меня такой-то”. А вместе с этими ответами приходит ведь куча информации: имя владельца, его координаты, список трёх пиров, связь с которыми у него наилучшая и так далее.

Как работает обычная триангуляция? Я рассылаю запросы к ближайшим маякам – минимум к трём, но лучше, если больше. Каждый из них отвечает: “я здесь”. Далее определяем направления на них, либо направления и расстояния до них, и… применив немножко вычислений уровня школьной геометрии, получаем свои координаты.

Но если маяки по какой-то причине нам не отвечают, то как можно поступить? В моём мире альтернатив бы практически не было, а здесь… в мире большой пиринговой сети, можно запросить узлы, которым те маяки отвечают. Вуаля!

Чтобы запретить такую триангуляцию, нужно остановить всю пиринговую активность, а это, вероятно, не просто, ох как не просто. М-да.

Итак, какие выводы мы делаем?

Первое: местный пиринговый интернет позволяет определять свои координаты, и это можно делать тем точнее, чем больше людей, то есть узлов в округе.

Второе: этим активно пользуются не только люди, но и машины.

Третье: но зато такие объекты могут быть легко обнаружены по сетевому поведению даже без классических радаров.

Четвёртое… Так, чёрт, кому там неймётся? Ага. Пиликнуло входящее сообщение. Мысленно кивнув Системе, я прочитал:

– О, – пробормотал я, – и года не прошло. – Ладно, фиг с ней с навигацией – позже разберёмся. Пойдём, послушаем, что нам там расскажут.

Когда я подошёл, у кабинета куратора уже скопилась толпа — человек тридцать, не меньше. Простолюдины, в которых Система внезапно определила одарённость.

И настроение у всех было приподнятое.

Они гудели. Кто-то строил планы, что станет делать, когда после Академии получит дворянство. Кто-то спорил, какая одежда больше подходит магам: с высоким воротником или без.

Кто-то шептался и про стоимость учёбы, проживания и питания — но таких было меньшинство.

В основном меня окружали дети – шестнадцати-семнадцатилетние подростки. В моём мире они бы ещё сидели на уроках и писали контрольные, а тут уже мысленно примеряли на себя избранность, причастность к чему-то большому и великолепные перспективы.

Я мысленно скривился: “Эх, молодость-молодость”.

“Да, они воодушевлены”, – подтвердил Сим.

Пара человек попыталась со мной заговорить. Слишком уж я выделялся: стоял в стороне и спокойно ждал дальнейшего развития событий.

Кинув “отвод глаз” на третьего подряд кандидата в собеседники, я сместился чуть в сторону, перестав маячить на виду у всех. Руна у меня, конечно, удобная, но в толпе она превращается в бесконечную рутину.

Минут через пятнадцать от назначенного времени появилась, наконец, девушка-секретарь. Вместо того чтобы впустить нас в помещение, она окинула толпу взглядом и коротко приказала:

– Двигайте на двенадцатый – в аудиторию 1207.

Нестройными рядами мы направились к лифту. Поскольку я стоял в стороне, получилось так, что до нужного места добрался одним из первых.

Заняв последнюю парту у окна, я продолжил кастовать “отводы глаз” на редких желающих подсесть — и в результате так и остался один.

Рассаживаясь, будущие студенты продолжали галдеть:

– А форма в академии есть? – спросил один.

– Вроде бы, говорили, что да, – ответил другой. – Но я видел нескольких студентов без неё.

– Так сейчас ещё каникулы!

После того как все расселись и всё, наконец, успокоилось, дверь открылась и в аудиторию твёрдым шагом вошёл военный. Каких-либо знаков различия на нём не было, но вид он имел такой, будто он в чине генерала – не меньше.

– Соколов Виталий Алексеевич, – представился он. – Куратор мобилизованных на военную службу студентов МАСПБ из числа простолюдинов с магическими способностями.

Толпа притихла: слово “мобилизация” прозвучало впервые, и как на него реагировать, ещё никто не сообразил. Тем временем куратор прошёл к доске и, не теряя времени, продолжил развивать наступление, вбивая слова как гвозди.

– С этого дня вы – военнослужащие. Не “учащиеся”, не “одарённые”, не “будущие дворяне”. Военнослужащие. Порядки – армейские. Обращение к старшим по званию – “господин”. За неповиновение – дисциплинарные взыскания, вплоть до карцера и трибунала…

Он говорил быстро и грубо. И в каждом слове у него было одно: “Ваша свободная жизнь сегодня закончилась!”

– Вопросы есть? – рявкнул он после очередной сентенции.

И сразу, не делая паузы, сам себе и ответил:

– Вопросов нет.

Я хмыкнул и поднял руку.

“Бро, ты чего удумал?” – осторожно вклинился в мои мысли Сим.

“Сейчас мы этого хмыря с неба на землю подприспустим”, – ответил я.

Увидев мою руку, Соколов дёрнулся, будто я совершил какое-то святотатство, и прорычал:

– Вопросы нужно было задавать, когда я разрешал! Сейчас – поздно. Опусти руку, мобилизованный!

– Не могу, – ответил я. – Она уже поднята.

Сбоку кто-то прыснул. А спереди, наоборот, зашипели: “Заткнись, придурок!”

Поняв, что я не сдамся, Соколов ткнул в меня пальцем.

– Фамилия?!

– Перов, – сказал я. – Перов Андрей.

– Мобилизованный Перов, – поправил меня он.

– Нет, – спокойно возразил я. – Мобилизованным не являюсь. Добровольцем – тоже. Служба в армии в мои планы не входит.

Соколов моргнул.

– Ты мне, – он выделил голосом, – будешь рассказывать, кто здесь мобилизован, а кто нет?

– Почему бы и нет? – пожал я плечами. – Записывая всех в одну категорию, вы делаете ошибку. Вот я вас и поправляю.

Вместо ответа он развернулся к аудитории, и голос его стал ещё громче.

– Взво-о-од, встать!

Люди вскочили почти синхронно.

– Выйти в проходы! Упор лёжа принять! Отжиматься!

Кто-то охнул. Кто-то заскрипел зубами. Но спустя минуту отжиматься начали почти все. Я же остался сидеть.

Вообще, приём этот старый и избитый. Не дисциплина. Не “армейский порядок”. Это чистая, как слеза, социальная инженерия: наказать всех за проступок одного. Зачем? Чтобы все этого одного начали ненавидеть. Чтобы позже заставили выскочку “быть как все”.

Мерзость. Пакость. Именно из-за такого я отлынивал от армии и в моём мире, и именно поэтому не собираюсь служить и здесь.

Видя, что я игнорирую приказы, Соколов сделал шаг ко мне.

– Встать! – заорал он.

– Нет, – спокойно ответил я.

Шарик энергии у солнечного сплетения позволял мне держать себя в руках: не лепетать и не впадать в стресс.

Подойдя, куратор навис над моей партой.

Возможно, он хотел бы схватить меня за шкирку и вытащить в проход, да вот беда: я сидел на дальнем стуле, и проделать подобный фортель ему было просто не с руки.

– Чего ты добиваешься? – спросил он.

Вместо ответа я посмотрел на тех, кто отжимался. На тех, кто уже успел покоситься на меня с раздражением: “из-за тебя, гад, все мы страдаем!”

Соколов выпрямился.

– Ещё раз повторяю: ты мобилизован на службу его величества…

– А я ещё раз повторяю: нет, – перебил его я. – И раз уж вы решили играть со всем взводом – что же. Давайте играть со взводом. Но только официально.

Говоря это, я сформировал в вирте заявление на имя ректора. Короткое. Сухое. Без эмоций.

“А зачем ты отправляешь это всем присутствующим?” – поинтересовался Сим.

“Потому что он стремится к тому, чтобы им захотелось поучаствовать в моём сломе”, – мысленно ответил я, глянув на отжимающихся. – “А мне нужно, чтобы они понимали: есть нюансы, которые делают это очень неудобным.”

Письмо улетело.

И почти сразу я увидел, как у многих в аудитории на секунду меняется взгляд: человек читает входящее, осмысливает, сопоставляет. Сбивается с ритма от новых вводных.

Соколов осёкся. Лицо его стало каменным – как у ребёнка, у которого отобрали детскую лопатку.

– Ты… – начал он какую-то фразу.

– “Вы”, – поправил его я. – Попрошу соблюдать вежливость.

Он зло выдохнул, развернулся и шагнул к выходу.

– Продолжим позже, – бросил он, удаляясь.

Дверь хлопнула.

Несколько секунд в аудитории стояла оглушительная тишина. Потом кто-то неловко встал. Кто-то возобновил отжимания, будто снова получил приказ.

Я спокойно поднялся, протиснулся через проход мимо лежащих или сидящих тел и пошёл к выходу.

“Ты куда?” – прислал вопросительную мысль Сим.

Я пожал плечами и мысленно ответил: “Похоже, здесь больше делать нечего. Если они хотят сделать из меня солдата, пусть сперва докажут, что имеют на это право.”

“А что если докажут?”

“Война план покажет, бро”, – хмыкнул я.

В капсульный блок я вернулся с ощущением, будто вылез из грязной лужи. Не то чтобы на мне была грязь, но от армейской интонации Соколова во рту оставался привкус нестиранных портянок.

Зашёл в душевую, умылся. Затем, размахивая мокрыми руками, направился к своему месту, но не успел дойти, как в моём интерфейсе всплыло новое окно.

М-да.

“А куратор курса – это другой куратор?” – прислал осторожную мысль Сим.

“Надеюсь, – ответил я. – Ещё раз повторять сегодняшнее утро мне не хочется”.

К шестому этажу я спустился быстро. Лифт здесь работал как почти всё в этом мире: без кнопок, но с ощущением, что он знает твои желания чуть лучше, чем ты сам.

Почти дойдя до двери с табличкой “603”, я на секунду остановился у панорамного окна напротив. Посмотрел на своё отражение. Спина ровная. Лицо спокойное. Глаза, правда, злые… Ну, глаза – как глаза. Но с порога лучше ими не светить – вдруг удастся разрулить всё мирно.

“Может быть, "отвод глаз"?” – спросил Сим.

“Нет, не нужно. Не стоит столь сильно заботиться об оппонентах”, – ответил я и постучал.

– Войдите, – раздалось изнутри.

Я толкнул дверь и сделал два шага внутрь.

Кабинет был обычный, почти скучный: стол, два стула, шкаф с бумажными книгами и окно. Книги, конечно, для этого мира – редкость, но и в нашем тоже скоро их не останется.

Никаких флагов, строевых плакатов или портретов государя на половину стены здесь не было.

Я перевёл взгляд на человека за столом и отметил, что он не из тех, кто кричит: “Взвод, встать!”. Старше меня – лет шестьдесят. Благообразный. Чистая рубашка, жилет, слегка морщинистые, но аккуратные руки. Лицо такое, что ему хочется доверять, даже если ты всю жизнь жил среди мошенников.

Разумеется, доверять я не спешил.

– Андрей Иванович, – сказал он мягко и кивнул на стул напротив. – Присядьте, пожалуйста.

Я сел, не отводя взгляда, а затем осторожно спросил:

– Вызывали?

– Меня зовут Волков Павел Сергеевич, – продолжил он ровно. – Я куратор курса по организационным вопросам.

Я кивнул.

– Андрей Перов, – представился я в свою очередь. – Э… студент, наверное.

Он улыбнулся так, будто услышал нечто приятное, радостное.

– Да, – ответил он на мой предыдущий вопрос, – я вызывал вас, чтобы сообщить, что ваш конфликт с военным куратором закрыт.

– В каком смысле “закрыт”? – приподнял я бровь.

– В прямом. – Кивнул он. – Ходить строем вам не требуется. Не нужно обращаться “господин” к каждому, кто громче. С этого момента, если вам придёт предписание явиться к Соколову, вы можете смело его игнорировать. Некоторое время до вас ещё будут доходить такие уведомления, но я распорядился исключить вас из списков, так что получить подобное можете разве что по ошибке. Однако…

– Однако? – повторил я последнее слово, после того, как пауза несколько затянулась.

– Однако сегодня по плану у вас тестирование. Ваше имя находится в общих списках, а потому извините, но я вынужден попросить вас ещё немножечко потерпеть нашего служаку.

Мы с ним переговорили, и, думаю, он будет вас игнорировать. Если вы не станете провоцировать конфликт, то пропустит вас вперёд. Если не захочет – просто подождите. Не лезьте в бутылку.

– Вообще, – начал я, видя, что от меня ожидают ответа, – конфликты я не люблю. Тем более – провоцировать. То, что вы говорите, звучит хорошо, и, обещаю, что буду вежлив и аккуратен.

– Вот и здорово! – улыбнулся он. – Я мог бы, сами понимаете, не вызывать вас, но если проблему можно устранить в зародыше, лучше так и делать. Не находите?

– Согласен, – кивнул я.

– Тестирование через двадцать минут, – продолжил он. – Советую не опаздывать.

– А чего тестирование-то? – уточнил я.

– Способностей. Потенциала. Склонностей. Назовите как хотите. По итогам тестирования вам определят назначение в конкретную учебную группу.

– До первого сентября? – задумчиво спросил я.

– Да, – кивнул он. – Распределение произойдёт до этой даты. Но пока официально вы числитесь подопечным Соколова, а потому ещё раз повторю: если получите какие-то предписания – игнорируйте.

– Спасибо! – искренне поблагодарил я.

– На какой специальности вы бы хотели учиться? – сменил он вдруг тему.

– Не знаю, – честно ответил я. – Я не в курсе, какие тут вообще бывают специальности. Сюда я явился потому, что получил предписание.

– Понимаю, – кивнул он. – Тогда перечислю. У нас есть факультет боевой магии – ФБМ. Но, как я понял, он вам неинтересен. Ещё есть факультеты магической алхимии – ФМА и артефакторики – ФА. Также имеется несколько направлений, связанных с астральной и ритуальной магией, но туда простолюдину, увы, не попасть…

– Стоп, – перебил его я. – Алхимия мне подходит, а артефакторика подходит ещё лучше.

Он чуть наклонил голову.

– Вот так, и то и другое?

– Да, – подтвердил я. – Но если выбирать, то артефакторику. Может быть, я ошибаюсь и по названию судить нельзя, но выглядит, что именно артефакторика позволит мне научиться конструировать разные интересные штуки…

Куратор улыбнулся чуть шире.

– Ну что же, я вас услышал, – сказал он. – Но, увы, для простолюдинов направление определяется именно по результатам тестирования. Так что, желаю успехов в его прохождении.

Посчитав, что разговор исчерпан, я встал, кивнул хозяину кабинета, а затем направился к двери.

– Перов! – услышал я оклик, едва рука моя легла на ручку.

– Да? – не оборачиваясь, спросил я.

– Вы ведь понимаете, – произнёс он тем же спокойным голосом, – что я знаю, кто вы. И не только я. Вы – Кондор.

Я повернулся.

Он смотрел на меня без угрозы. Без злобы. Даже без торжества. Смотрел так, как смотрят на редкую деталь: не трогая руками, но уже прикидывая, как она устроена.

– Перов Андрей. – Упрямо повторил я. – Это имя у меня от рождения.

Куратор слегка махнул рукой, будто отгоняя муху.

– Я уже достаточно стар, чтобы играть в эти игры, – сказал он. – Да, и мне, признаться, это неинтересно. Давайте начистоту. Я знаю, что вы – Кондор. Мне также известно, что в вас живёт и душа, призванная из иного мира.

Не знаю, почему, но вы решили изменить свою судьбу, отказавшись от всего. Это очень странно, но различным силам почему-то понадобилось убеждать вас в неправоте. Говорят, это приказ самого государя. Возможно.

Он сделал паузу.

– Но? – озвучил я висевшее в воздухе.

– Но, хотя мне и приказали, давить на вас я не планирую, – продолжил он. – Не в том я возрасте, чтобы играть в эти игры, да и неинтересно мне это.

– Однако вы что-то хотели у меня спросить? – догадался я.

– Да! – Его глаза загорелись. – Если не трудно, расскажите мне о вашем мире. Я ведь, понимаете ли, учёный.

– Х-гм, – я взглянул на часы, – а вам, правда, интересно?

– Очень! – улыбнулся куратор.

Я вздохнул.

– Не знаю даже, с чего начать, – пробормотал я. – Ну вот, например: магии в нашем мире нет. Хотя сказки о ней существуют.

Он не моргнул. Только взгляд стал чуть внимательнее.

– А ещё?

Так и не поняв искренности собеседника, я решил попробовать чуть развести его на эмоции и выдал спокойным тоном:

– Дворян у нас тоже нет. Чуть больше ста лет назад их всех скопом вырезали. Монархов, графов, князей. Всех. Теперь, в терминах вашего мира, у нас живут лишь, как вы говорите, простолюдины.

Куратор на секунду скривился, но источник его эмоций мне считать не удалось. Интерес из его глаз не ушёл, он продолжил смотреть на меня вопросительно.

– И что, стало лучше? – подбодрил он меня, когда пауза несколько затянулась.

– Лучше? Скорее да, чем нет, – я пожал плечами. – Иерархия в обществе, конечно, сохранилась, но стало иначе. Сильно иначе. Без дворян у нас случился существенный прогресс в науке и технике. Мы летаем в космос, исследуем Луну и другие планеты. А ещё мы строим машины, которые считают быстрее любого человека – не магия, как у вас, но результат похожий.

– Машины? – переспросил он.

– Да, – сказал я. – Недавно, например, мы изобрели искусственный интеллект. Машину, которая умеет думать.

Он улыбнулся.

– Интересно, – повторил он тихо. – Очень интересно. А ещё?

Я снова взглянул на время.

“Павел Сергеевич” – подсказал симбионт.

– Извините, Павел Сергеевич, но, кажется, мне пора на тестирование, – произнёс я. – Вы же сами предупреждали, что опаздывать туда не стоит.

Куратор кивнул.

– Конечно-конечно, – сказал он. – Идите! Продолжим в другой раз.

Я уже шагнул к двери, но всё-таки обернулся.

– Надеюсь, – тихо проговорил я, глядя ему прямо в глаза, – эта беседа не была частью плана по возрождению рода Кондор? Возможно, вы не в курсе, но условия, на которых это может произойти, я озвучил. И отступать от них не собираюсь.

Куратор лишь улыбнулся всё той же спокойной улыбкой.

– Андрей Иванович, – сказал он, – я не в том возрасте, чтобы вам врать. Поверьте, мне тоже все эти игры г-хм… неинтересны.

Я хмыкнул.

– Ну что же, – подытожил я, – война план покажет.

Толкнул дверь и вышел в коридор.

Иногда после сложного разговора с каким-то человеком хочется сказать: “ну наконец-то, кричать перестали!”. И хотя мы с этим Волковым разговаривали спокойно, но ощущение после этой встречи у меня осталось именно такое. Когда дверь кабинета закрылась, то мне показалось, что вокруг сразу стало тише.

Не знаю, почему так. Возможно, подсознание ожидало конфликта и, даже когда его не случилось, всё равно было напряжено.

Уже в коридоре, я вспомнил, что так и не выяснил, куда мне идти. Решил было вернуться, но в этот момент перед глазами вспыхнуло новое уведомление о входящем сообщении:

Хмыкнув: “как вовремя”, я двинулся к лифту.

Чего-то не хватало. Вообще, с самого утра у меня было такое ощущение, что чего-то не хватает. Вещей у меня почти нет (всё своё ношу с собой), но чувство, будто что-то забыл или потерял, почему-то не отпускает. Х-гм.

Ах, да! Кажется, я понял. Последние дни я вовсе не подтягивался и не отжимался – вот тело и заскучало.

На Котлине у меня был турник. Не дома, не в подъезде – в лесу. Пока я жил на острове – бегал к нему, доведя этот ритуал до автоматизма. Будучи в многодневных рейдах, я тоже не сачковал: во-первых, сама работа ловца жемчуга – физическая, а во-вторых, и там, проснувшись поутру в простуженной палатке, я тоже начинал день с бега, лазанья по деревьям и так далее.

А вот здесь, почему-то, даже поотжиматься в голову не пришло. Наверное, из-за того, что уже подсознательно воспринимаю помещение как нечто временное. Привык к улице, ветру, воле. М-да.

Но я здесь, кажется, надолго. А потому надо поискать место для занятий спортом – поисследовать здание. Может быть, с моего техэтажа есть выход на крышу? Блин. И что за фигнёй я здесь занимался все эти дни? Серверами? П-ф!

Поток моих мыслей прервался тем, что короткая поездка на лифте закончилась. Двери мягко разошлись в стороны, и я шагнул в полумрак коридора третьего этажа.

Взглянул на номера аудиторий, сориентировался и потопал в направлении, где предположительно должен находиться кабинет 318. Долго искать не пришлось – повернув за угол, я сразу же наткнулся на стоящих в две шеренги мобилизованных. М-да. И когда их успели переодеть в форму-то?

Командира у них не было, но стояли они ровно, строй соблюдали.

Спокойно проходя мимо, не обращая внимания на устремлённые ко мне взгляды, я встал с противоположной стороны от дверей, облокотился спиной на стену и продолжил размышлять о вариантах занятий спортом в этом здании.

Дверь кабинета открылась и из него вышло несколько человек – два парня и девушка. Машинально проводив взглядом удаляющиеся фигуры, я вдруг отметил, что одна из них мне знакома.

“Арина?” – вклинился в мои мысли Сим.

“Она самая!” – подтвердил я.

Вот, значит, куда она смылась, едва осознав, что обладает магическими способностями! Ну да, ну да. Там же вся их бригада мечтала о дворянстве и кланах, и у неё в голове была та же установка. Потом команда от неё отказалась, но я помог ей расплатиться с долгами. И, когда у девочки проявились способности, она, стало быть, рванула прямо сюда.

Значит, получается, мой эксперимент удался. Если накачивать ауру простого человека синевой, то он становится магом. Впрочем, я был в этом уверен и без наглядного подтверждения, но теперь мы имеем, что называется, официально зарегистрированный результат опыта. Хе-хе.

Итак, на чём я там остановился? Ах, да. Турник. Его можно повесить на стену. Нужно только подобрать по цвету, чтоб в глаза не бросался и выглядел, как “это всегда здесь висело”. И вуа-ля! Потолки на техническом этаже высокие…

Дверь в кабинет открылась, и мои мысли снова были прерваны внешним событием. Из-за створки выглянул секретарь – молодой парень. Высунув голову, он осмотрелся и выкрикнул мою фамилию:

– Следующий – Перов!

Я поднял руку, привлекая к себе внимание, и подошёл.

Судя по всему, всё идёт по благоприятному сценарию – ждать не требуется. Скандала, кажется, не будет – и это хорошо.

Секретарь или дежурный, или кто он здесь, отступил, пропуская меня внутрь, а затем присел у двери на небольшой табурет. Вероятно, каждый, кто попытается войти, получит от него вопрос: “Вы к кому?”

Помещение, в которое я попал, было небольшим. Из мебели здесь был только довольно габаритный стол, за которым сидело сразу три человека – видимо, комиссия. А ещё сбоку, справа, стояла ширма, отгораживающая небольшой пятачок – квадрата четыре.

Члены комиссии выглядели расслабленно, казалось, им до меня нет никакого дела. Очередной соискатель – очередная рутина.

На столе стоял круглый шар. Из чего он был сделан – непонятно, но точно это было не стекло. Иногда так бывает, смотришь на что-то и понимаешь: “это точно так” или “это точно не так”. Так вот, несмотря на то, что шар был полупрозрачный и было видно, как внутри него клубится нечто магическое, было ясно, что он не из стекла.

“Х-гм. Что же это мне напоминает?” – задумался я.

“Жемчужину” – подсказал симбионт.

“Во, точно!” – обрадовался я.

Военный куратор тоже был здесь. Сидел чуть в стороне, будто делая вид, что ни в каком процессе не участвует.

Войдя, я приостановился, вопросительно глядя на комиссию.

– Подойдите, – сказал один из них. – Подойдите и положите обе руки на артефакт.

Ухмыльнувшись, я выполнил указание. Что-то мне это напомнило. Ах, да. Гарри Поттера с его поступлением в школу. Только там, кажется, была шляпа, а не шар.

“Лишь бы не Слизерин!” – мысленно завопил я. Хе-хе.

Едва мои руки коснулись тёплой поверхности шара, у меня сразу же всплыло уведомление от моего самодельного “антивируса”:

“Входящий запрос на выполнение кода. Идентификатор инициатора (первые цифры): 3F-12. Режим: однократный запуск. Подтвердить: [да/нет]?”

Приехали.

Я не дёрнулся. Вот и первое боевое крещение для моей песочницы. Когда-то, поймав точно такой же пакет с кодом, мы долго анализировали его содержимое, исследовали реакцию на приход таких пакетов, а затем Сим нашёл ошибку в коде, благодаря которой мне удалось получить привилегии суперпользователя в своём вирте. В итоге с некоторых пор у меня запущено несколько копий Системы. Одна из них сейчас подключена к сети и обрабатывает этот самый запрос. В другой живу я.

Поскольку всё разнесено по разным каталогам, то куда бы ни обратился этот самый код – ничего он не найдёт. Вернее найдёт всего две программы – навигатор и музыкальный проигрыватель. Всё.

Чуток помедлив, я всё-таки дал добро на запуск внешнего вредоносного кода, и одновременно мысленно попросил Сима:

“Следи за журналами, если что будешь понимать – комментируй!”

“Уже!” – подтвердил он коротко.

Шар под руками ожил и расцвёл всеми цветами радуги. Внутри него забурлил, заколыхался, завертелся поток энергии, а затем перед моими глазами вспухла и стабилизировалась магическая структура. Не руна, не ритуальный знак – плетение. Объёмное, многослойное. Много, много сложнее того, что я когда-либо видел.

Мне стало интересно, и я принялся разглядывать его, пытаясь вычленить повторяющиеся элементы. Необычным здесь было то, что часть нитей как бы уходила из нашего пространства в какое-то иное. Х-гм, одна часть, получается, сделана здесь, другая – в Сути. И этот магический шар выглядит везде одинаково – что здесь, что в Сути. Любопытно.

Краем глаза я взглянул на членов комиссии – им, казалось, всё ещё не было до меня никакого дела, и я продолжил разбираться.

“Клик-клац” – Система уведомила меня о создании скриншота.

Х-гм, Сим, что ли, развлекается? Я такой команды Системе не отдавал.

“Снимок отправлен в сеть, – вклинился в мои мысли симбионт. – Адрес назначения определить я не смог, поскольку это точно не внутри кабинета.”

Члены комиссии слегка оживились. Я попытался прислушаться, но говорили они шёпотом, и всё, что удалось вычленить, – это: “…видящий…” и “…смысловой континуум…”.

“Ну, механику я понял!” – хмыкнул я.

“Ты понял, что это за плетение?” – удивился Сим.

“Нет, я о механике тестирования, – уточнил я. – Нам показали магохрень, а потом сделали скриншот от того, что мы видим или ощущаем магическим зрением. Теперь, похоже, они этот скриншот разглядывают, оценивают…”

Решив, что смысла пялиться в магические переливы больше нет (вряд ли они имеют какой-то практический смысл), я поднял глаза от шара на членов комиссии.

– Хорошо, – звонким голосом произнёс сидящий в центре. – Можем перейти к следующему этапу. Теперь проследуйте за ширму, там нужно будет раздеться и встать в круг измерительного артефакта.

Улыбнувшись, я сделал четыре шага в указанном направлении. Сняв с себя всю одежду, остался в одних трусах и встал в центр круга, выложенного мелкими камешками или плиткой.

От круга тянуло холодом, и я поёжился.

Некоторое время ничего не происходило, а затем в интерфейсе всплыло предупреждение:

“Перед сканированием необходимо избавиться от всех артефактов”.

Никаких артефактов у меня не было, а потому я просто продолжил стоять, мёрзнуть, и ждать завершения процесса, либо указаний, что мне делать дальше.

Спустя некоторый промежуток времени предупреждение погасло, а после загорелось снова:

“Перед сканированием необходимо избавиться от всех артефактов”.

Затем из-за ширмы выглянул один из экзаменаторов.

– Какие артефакты у вас при себе? – спросил он.

– Никаких, – пожал я плечами, а затем добавил: – вообще.

Он взглянул на меня так, как врач смотрит на пациента, который неумело врёт о том, насколько прилежно соблюдает предписанную ему диету.

– Что же, – протянул он, – Тогда придётся раздеться полностью.

Решив, что спорить вроде бы незачем, я подчинился. Вернулся к стулу со своими вещами, снял трусы, положил их сверху, а затем снова встал в круг.

“Перед сканированием необходимо избавиться от всех артефактов”.

Поняв, что ситуация уже стала нештатной, сюда за ширму подтянулись все члены комиссии, включая Соколова. Осмотрев меня со всех сторон, они принялись сыпать какими-то непонятными терминами, а потом каждый из них достал из карманов приборчик, похожий на этакий монокль.

В общем, я стоял голый, а на меня пялились, разглядывая буквально под лупой. Бр-р. Чтобы держать спокойный и независимый вид, я собрал чуток энергии у солнечного сплетения. Причём это действие было немедленно замечено, зафиксировано и обсуждено. Ну да пофигу.

Спустя какое-то время источник проблемы был наконец найден. Соколов, что стоял ко мне ближе всех, рассматривая меня в свою стекляшку, вдруг громко хмыкнул.

– Посмотрите, – сказал он громко. – У него в подмышках руны!

Говоря это, куратор передал свой монокль главе комиссии. Тот взял приборчик в руки, взглянул через него на меня, затем вернул его Соколову. Сосредоточил внимание на собственном устройстве (вероятно, перенастраивая какой-нибудь диапазон восприятия), и, наведя его на мою грудь, со злостью произнёс:

– Как вы посмели нанести на своё тело руны? – спросил он.

Я криво поморщился. Чёрт! Руны! Как я о них забыл? Ведь я мог их деактивировать, когда шёл сюда? Мог. А почему не сделал? Дурак! Но нужно было что-то отвечать, а потому я пошёл в контрнаступление:

– А кто мог бы мне это запретить? – задал я вопрос.

Сцена дальше напомнила мне ту, что недавно происходила в секретариате. В тот раз на меня орали за то, что я сунул жемчужину в утилизатор, а в этот раз – за руны на моей груди.

Поднялся страшный шум, гвалт. Только и слышалось, что “Простолюдины не должны!”, “Им запрещено!” и “Это ни в какие ворота не лезет!”

Не очень понимая, что там опять я нарушил, я немного подождал, а затем, вычленив очередное “запрещено”, повысил голос, привлекая к себе внимание:

– Говорите “запрещено”? – Отлично! – сказал я, напором перебивая остальных. – Тогда покажите норму. Конституция, уголовный кодекс, гражданский – подойдёт любой официальный документ. Где написано, что простолюдинам запрещено наносить руны на тело?

Увы, как и давеча в секретариате, ответа не было. Был только крик. Слушая его, я почувствовал, что время концентрации энергии в солнечном сплетении подходит к концу, а потому, не желая утрачивать контроль над происходящим, подошёл к своему шмотью и принялся потихоньку одеваться.

План мой был прост – одеться, затем попрощаться и уйти. Но сделать я этого не успел – ещё раньше меня вытолкали из кабинета в коридор.

Застёгивая на ходу куртку, я прошёл мимо притихшего строя мобилизованных детей. Две шеренги бедолаг смотрели на меня так, будто я совершил какое-то непотребство. Снова.

Не став останавливаться, я лишь пожал плечами и двинул к лифту.

Пиликнуло очередное входящее сообщение. Заглянув в него, я нашёл там анкету-опросник для поступающего в МАСПБ. Поставив пометку “прочитать позже”, свернул окошко.

Затем переключился в каталог своего “видеорегистратора”. Система не только может делать скриншоты того, что я вижу и чувствую, но умеет также снимать видео. Это бывает удобно, чтобы позже можно было поанализировать то или иное событие… А сейчас мне как раз и было кое что интересно. Одну из фраз ругающихся я не расслышал до конца, и вот хотелось разобраться.

Отмотав запись назад на какую-то минутку, я как бы вернулся в комнату для тестов. Так, шум, крики, движ… Вот!

– …это отразится, не может не отразиться на его потомстве! – сказал один экзаменатор другому.

– …нужно обязательно доложить… – было ответом, а дальше снова невнятно.

Я скривился: “Потомство. Было бы мне нужно то потомство в этом вашем сраном мире. Всё ещё на него надеетесь? Идиоты! Хе-хе.”